Принцесса Целльская - Виктория Холт

— Она знает, что мы говорим о ней.

Это была правда. Прекрасные глаза смотрели на них; и взгляд их задержался на Георге Людвиге. Он тут же почувствовал возбуждение. Она не была умна, как сестра; она была хорошенькой; и, о да, он с удовольствием ее поучит. Весьма забавно. Он подумал, что старина Иоганн фон дем Буше лучше смотрится в классной комнате, чем в спальне; да и в первой, бедняга, он не особо преуспел.

Бедняга! Но не стоило ему жениться на такой хорошенькой девице.

— Приказать передать ей, что Ваше Высочество желает с ней говорить?

— Нет, — отрезал Георг Людвиг. — Я сам все устрою.

Вечер приобрел некий интерес. Он скоро заговорит с ней; он даст ей понять, что не намерен произносить множество красивых речей; он был мужчиной, который предпочитал кратчайший путь в спальню.

После трапезы начались танцы. Ему было нелегко действовать скрытно, поскольку все взгляды были прикованы к нему, поэтому он и не пытался.

— Танцы мне не по вкусу, — сказал он, и его глаза, скользнувшие по пышным изгибам ее юного тела, объяснили лучше всяких слов, что именно было ему по вкусу.

Она опустила взор и ответила:

— Мне тоже, Ваше Высочество.

— Я наблюдал за вами.

— Я видела вас. Я… я надеюсь, вы не были разочарованы.

— О, я был доволен. И надеюсь получить еще большее удовольствие.

Она хихикнула, все поняв.

— Прогуляемся в саду? Здесь слишком много глаз.

Она охотно согласилась.

— Идемте, — бросил он, и они вышли.

Клара пришла в покои сестры.

— Ну? — спросила она.

— Все хорошо, — ответила Мария.

— Уже?

— Он не из тех, кто любит ждать. Я боялась, что он потеряет терпение и пойдет в другое место. Ты говорила, что этого нельзя допустить.

— И все же… Но, возможно, ты права. Смотри только, не упусти его теперь.

— Не думаю.

Клара рассмеялась и легонько подтолкнула сестру.

— Знаю, я могу тебе доверять.

— А как же Иоганн?

— Оставь Иоганна мне. Я велю Францу поговорить с ним. В конце концов, это дело семейное.

Мария была совсем не против. Она устала от Иоганна, а Георг Людвиг, грубый и прямолинейный любовник, был достаточно мужественен, чтобы искупить отсутствие манер; к тому же Клара теперь была в восторге. Удовлетворение сексуальных потребностей дома Ганноверов — а они были немалыми — находилось в руках сестер Майзенбург, что, собственно, и было причиной их появления при этом дворе, так что можно сказать: миссия выполнена. Только, разумеется, важная часть такой операции заключалась не только в достижении цели, но и в удержании позиций вопреки всем соперницам.

Это была задача на будущее.

Клара признавала власть герцогини Софии и не желала бросать ей вызов. Теперь, когда Мария прочно утвердилась в роли любовницы Георга Людвига, а она сама еще прочнее — в роли любовницы Эрнста Августа, ее глубоко заботило сохранение этого положения; и она понимала, что наиболее вероятная угроза может исходить именно от герцогини Софии.

С Софией она держалась почти скромно; стоило ей оказаться в присутствии Герцогини, как она превращалась в сдержанную фрейлину и ни взглядом, ни жестом не выдавала той власти, которой обладала.

«Умная женщина!» — думала София и уважала ее за это.

Клара пошла дальше. Она давала Герцогине понять, что, когда она и использует свое влияние на Герцога, то делает это в интересах его жены.

Восхищение Софии Англией было общеизвестно; обратной стороной медали была ее неприязнь к Целле. О последнем она говорила не так часто, как о первом, но оттого ее чувства были не менее яростными.

Поэтому Клара присоединилась к Герцогине в ее нелюбви к Целле и, стремясь показать Софии, что они заодно, решила действовать.

Измены Эрнста Августа становились все реже. Время от времени он находил хорошенькую девицу — обычно среди служанок жены — и тащил ее в постель. Его старая любовница Эстер не была забыта окончательно. В такие ночи Клара мерила шагами свою комнату, проклиная объект интереса Герцога, но утром встречала любовника с той же нежностью, какую выказывала ему всегда.

Она знала, что малейшее проявление обиды с ее стороны станет началом разлада между ней и Эрнстом Августом, а она хотела, чтобы он думал о ней как о женщине, к которой всегда можно вернуться; она хотела войти у него в привычку… как жена. Клара твердо решила укрепить свое положение, и ничто не должно было этому помешать.

На самом деле, Эрнст Август, казалось, любил ее еще больше после временных загулов; и она начинала верить, что это даже неплохо — пусть он пробует других и осознает ее превосходство. Эти его маленькие полеты на сторону уже не тревожили ее так сильно, как раньше. Но она всегда была начеку, полная решимости никогда не становиться для него обузой.

По этой причине она вступила в союз с Герцогиней в вопросе Целле. Зная цену шпионажу, она уже расставила своих людей там, где они могли быть наиболее полезны; и когда ей донесли, что министр Бернсторф в Целле недоволен влиянием герцогини Целльской на мужа и не раз пытался его подорвать, она очень заинтересовалась.

Постель была самым безопасным местом для обсуждения тайных дел, и именно там однажды ночью Клара затронула эту тему.

— Я слышала, гармония в Целле рушится. Разлад в раю… так мне сказали.

— Ты как Господь Бог, Клара, — рассмеялся Эрнст Август. — Всеведуща!

— Ну, у меня есть друзья, которые рассказывают мне о том, что происходит в местах, важных для моего господина.

— И что же они тебе говорят?

Клара прижалась к нему.

— Что Бернсторф ненавидит Герцогиню… ненавидит то влияние, которое она имеет на Герцога. Что все должно быть одобрено ею, прежде чем будет исполнено. Он ее ненавидит.

— Он ревнует.

— Полагаю, ты к ней неравнодушен.

— Она очень красивая женщина.

— Ха! И это извиняет ее высокомерие.

— Я замечал, что красивые женщины часто бывают высокомерны.

— Находясь на службе у своих господ и повелителей.

— Мне кажется, некоторые сами не прочь стать госпожой и повелительницей.

— Именно так обстоит дело с Мадам Целльской. Она правит, и именно это возмущает Бернсторфа.

— Почему же он тогда не уйдет?

— Он предпочитает остаться и бороться. Да и куда ему