Принцесса Целльская - Виктория Холт

— У Якова есть дети.

— Две дочери — Мария и Анна. Похоже, он не способен произвести на свет сына, который бы выжил.

— И что?

— Мария замужем за сыном моей кузины, Вильгельмом Оранским. И... пока что там тоже нет сыновей.

— Еще рано.

— И все же сыновей нет.

— К чему ты клонишь?

— Принцесса Анна не замужем.

— Ты хочешь сказать, что желаешь заполучить ее для Георга Людвига?

— Это была бы отличная партия. Вполне может случиться так, что Георг Людвиг взойдет на трон Англии.

Эрнст Август с усмешкой посмотрел на нее.

— И именно там, — сказал он, — ты хотела бы видеть его больше, чем где-либо еще на свете.

— Не забывай, что в его жилах течет английская кровь — благодаря мне.

— Ты, дорогая моя, никогда не позволишь мне об этом забыть.

— Я хочу, чтобы он попытал счастья с Анной.

— И ты думаешь, Карл и Яков примут его?

— Почему бы и нет. Он их родственник.

— Возможно, они метят выше, чем мелкий Герцог Ганноверский.

— Попытка не пытка.

Эрнст Август покачал головой.

— Ехать туда, чтобы его выставляли напоказ, как племенного быка? Как, по-твоему, он будет выглядеть? Представь, как Карл будет оттачивать на нем свое остроумие! Я не в восторге от англичан.

— Дорогой муж, ты сошел с ума? Ты же не сравниваешь Герцогство Ганноверское с короной Англии.

— Ты заглядываешь слишком далеко вперед, София. Карл должен умереть без законных наследников. Признаю, вероятность этого велика. Яков должен умереть без сына. Это уже менее вероятно. А если и так, у него две дочери. Мария уже замужем за Оранским. Она тоже должна умереть без наследников; тогда наступит очередь Анны; и если Георг будет ее супругом, признаю, он мог бы разделить корону, в конце концов, он и вправду в линии наследования — хоть и далеко позади.

— Благодаря мне, — напомнила ему София с довольной улыбкой.

— Благодаря тебе, дорогая. Но забыла ли ты, что не так давно эти англичане позволили убить своего короля?

— Это был тот злодей Кромвель. С тех пор они глубоко раскаялись. Посмотри, как они обожают Карла!

— Что ж, Карл — фигура исключительная. У него есть обаяние, остроумие и сераль, который англичане находят красочным — особенно после лет пуританского правления. Если они когда-нибудь получат нашего Георга Людвига, то быстро обнаружат, что он не Карл.

— Он хороший солдат. К тому же он еще молод. Его манеры могут улучшиться. Особенно если он поедет в Англию.

— Если он поедет в Англию. Ты предлагаешь, чтобы он поехал?

София кивнула.

— Ты говорила с ним об этом?

— Разумеется, нет. Он только что вернулся домой, и, естественно, сначала я должна была поговорить с тобой.

— Попытать счастья с Анной... — задумчиво произнес Эрнст Август.

— Ну?

— Я не горю желанием.

— Но почему?

— Не думаю, что они его примут. Он выставит себя дураком.

— О, полно, почему бы Принцу не посетить двор родственника?

Эрнст Август промолчал.

— Я подумаю об этом.

Глаза Софии сузились. «Обсудить это с Кларой?» — подумала она; она представила, как они лежат рядом в его большой кровати, занимаясь любовью, а потом говорят о политике. То, что скажет Клара, будет для него важно. Ну уж нет, этого София не допустит. Она не возражала против того, что он тащит эту женщину в постель, но это должно быть ради одной цели, и в нее не входит решение вопроса о будущем браке Кронпринца, который, как София хотела бы напомнить мужу, был ее сыном не в меньшей степени, чем его.

— Я полагаю, — сказала София, — что, пока мы не придем к какому-то соглашению по этому вопросу, это должно оставаться нашей с тобой тайной; и даже когда мы решим действовать, мы должны посвятить в это лишь одного человека — Георга Людвига.

Эрнст Август вгляделся в лицо жены. Он восхищался ею. Ему повезло с браком. И она, конечно, права. Если они решат, что Георг Людвиг должен ехать в Англию, и если Король Англии не примет его в качестве мужа своей племянницы, они не хотели бы, чтобы над Кронпринцем Ганновера смеялся весь мир.

Более того, он еще не окончательно решил, стоит ли Георгу Людвигу ехать в Англию.

— Ты права, — сказал он. — Мы обсудим это более подробно — и это останется делом между нами двоими.

София склонила голову. Так же, как Эрнст Август был доволен ею, она была довольна им.

Георгу Людвигу наскучили танцы. Он никогда не умел танцевать грациозно и был отчаянием всех учителей танцев, пытавшихся его наставить.

Он хорошо поел; отец расспросил его об армии, и это было интересно; но больше при дворе его ничего не привлекало, кроме женщин; он присматривался к некоторым из них, выбирая тех, кто мог бы прийтись ему по вкусу.

Мать, как обычно, говорила об Англии — о том, что все, что делается там, намного лучше, чем где-либо еще. Он помнил, что она всегда так говорила. Это наводило на него скуку, как и на многих других людей, несмотря на то, что она считалась остроумной и весьма ученой. Само по себе это, конечно, не представляло для него интереса.

Рядом с отцом находилась женщина, о которой он был наслышан, — Клара фон Платен. Он видел, что отец увлечен ею больше, чем любой другой любовницей прежде; это было понятно: в ней чувствовалась личность. Ее блестящие глаза были настороже, словно она ничего не упускала из виду, и в то же время она излучала глубокую чувственность, которая не ускользнула от внимания Георга Людвига.

Она была не из тех, кто пришелся бы ему по вкусу. Но рядом с ней сидела очень хорошенькая девушка. Ее платье было умело скроено, чтобы подчеркнуть соблазнительную фигуру; ее большие глаза были мягкими и, как всегда казалось Георгу Людвигу, полными обещания. Это и вправду была красотка.

Он спросил, кто она.

— Это сестра Платен.

— Сестра отцовской шлюхи?

— Да, сир. Она замужем за Иоганном фон дем Буше. Вы помните его?

— Помню. Он пытался учить меня языкам, среди прочего. И не преуспел.

— Его жена, сир, могла бы добиться большего успеха, если бы попыталась вас поучить.