Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

фукусики мугэн но, которая легла в основу спектаклей театра Но, и стал автором ряда крылатых высказываний, пользующихся большой популярностью по сей день. Среди них такие выражения, как сёсин васурэрубэкарадзу[153], хисурэба хана[154] или сюнин айгё[155] В своих трудах об искусстве Дзэами неизменно утверждал, что обучение манаби зиждется на технике подражания манэби. Эта мысль очень похожа на то, о чём писал Выготский.

Дзэами предложил читать слово, которое записывается знаками 物学[156] как мономанэ, что противоречит правилам чтения. Чтобы слово читалось мономанэ, его следовало бы писать иначе: もの真似 или 物真似[157], однако Дзэами выбрал вариант 物学, потому что хотел подчеркнуть особый смысл. Дзэами утверждал, что обучение манаби обретает форму познания манэби через технические приёмы подражания в исполнительском искусстве – мономанэ.

Такие виды театрального искусства, как саругаку и предшествующий ему дэнгаку, элементы которых Дзэами использовал при создании театра Но, являлись подражательными видами исполнительского искусства в стиле мономанэ. Начиная с эпохи Хэйан, в них в комическом ключе обыгрывались народные нравы и обычаи. Интересно, что в числе персонажей таких пьес почти всегда фигурировали божества ками, добрый бессмертный старец-окина, приведения или призраки. Заметив эту особенность, Дзэами задумался, почему сверхъестественные и мистические существа были тесно связаны с исконными формами японского театрального искусства. Комическая составляющая могла быть необходима, чтобы привлечь публику всех сословий: ведь смех всегда способствует популярности. Но если бы цель состояла только в том, чтобы рассмешить, особой необходимости в таких персонажах, как боги и призраки, не было.

Ход мыслей Дзэами был таков: божества, призраки и приведения невидимы человеческому глазу, но всё же человек способен ощущать их присутствие. При этом, если он игнорирует или задевает их, то рискует навлечь на себя проклятье. Рассуждая таким образом, Дзэами решил воплотить этих невидимых существ на сцене театра Но в ролях персонажей амплуа ситэ, которые бы передавали их чувства и облик. Для этого актеру амплуа ситэ необходимо было сначала дать понять, кем исполняемый им мистический персонаж был в прошлом, до того, как стал частью мира духов. Тогда Дзэами подумал, а что, если актёр амплуа ваки как будто случайно столкнётся с персонажем, исполняемым ситэ в его прежнем виде, а затем тот прямо у него на глазах примет вид божества, призрака или привидения, которым в итоге стал?

В итоге в пьесах театра Но обычно всё начинается с того, что актёр амплуа ваки (как правило, это странствующий монах), путешествуя, оказывается в определённой местности и рассказывает зрителям о связанных с ней преданиях и легендах. Затем поднимается занавес зеркальной комнаты кагамино-ма и перед зрителями возникает актёр амплуа ситэ. Он переходит по помосту хасигакари в центр сцены, где встречает ваки, и персонажи вступают в диалог. Ситэ рассказывает о событиях своей оставшейся в прошлом жизни, а затем, под аккомпанемент флейты нокан, барабанов коцудзуми, цудзуми и тайко, исполняет танец перевоплощения уцуримай, тем самым раскрывая перед ваки свою истинную сущность. Иными словами, предстаёт в облике божества, призрака или духа.

В конце этой драматичной сцены ситэ медленно удаляется через хасигакари в кагами-но ма и исчезает за кулисами, будто ничего и не было. Это символизирует его возвращение в сумеречный мир духов.

Вот что представляет из себя пьеса в стиле фукусики мугэн но. Таким образом, посредством ряда режиссёрских приёмов на основе техники подражания манэби, Дзэами демонстрировал, чему на самом деле нужно учиться.

Манэби как путь к истине макото

Дзэами говорил, что самое главное в искусства театра Но – это цветок хана. Что же он имел в виду под словом «цветок», которое встречается в названиях «Предание о цветке», «Зеркало цветка» и его идее «цветка мгновения» (дзибун-но хана)? Что такое этот «цветок»? Следует ли трактовать его как «расцвет»?

Главное значение, которое Дзэами вкладывал в слово «цветок» – это макото, истина. Он также употреблял словосочетание макото-но хана или «цветок истины». Макото – буквально означает «истина», «истинная, подлинная реальность». Цветок у Дзэами является отражающемся в искусстве театра Но воплощением этой подлинной реальности.

Понятие дзибун-но хана[158] в теории искусства театра Но означает «преходящее очарование» и «блеск юности». Согласно ему, хана – это «природное сияние, присущее молодому возрасту», и оно является противоположностью макото-но хана – «истинной красоте, взращённой годами упорного труда».

Истину постичь нелегко. Порой к ней сложно даже приблизиться. По этой причине Дзэами призывал актёров обращать внимание на свою физическую составляющую – тело, посредством которого воплощает себя истина макото, и через него постигать технику подражания манэби. Тогда, учил он, истина, проявляющая себя через движения и пластику тела, станет подлинным отражением характера персонажа, его стиля и атмосферы футай или футэй.

Для достижения этого необходима постоянна практика кэйко, которая означает не просто репетицию или тренировку. Буквальное значение слова кэйко – это «размышление о древности, старине».

Древность таит в себе основополагающую истину. Чтобы подобающим образом приблизиться в исполнительском стиле и атмосфере футай к истине первоистока старины, необходима практика кэйко, обязательной составляющей которой является техника подражания мономанэ. Нужно учиться у кодай-но моно («вещей древности»). Как я уже говорил ранее, в Японии понятие моно означает предметы как неодушевленные, так и одушевленные. Мономанэ – это техника, которая позволяет моно рассказать о себе, что отражается в слове моногатари.

Таким образом, подлинным обучением манаби Дзэами считал приближение к истине макото посредством практикования кэйко, неотъемлемой частью которого является подражательная техника манэби.

На мой взгляд, в этом и должна заключаться истинная суть японского образования. Я считаю, что японцам стоит начинать изучать теорию обучения Дзэами уже в начальной школе. С «Кадэнсё» также следует начинать знакомиться с раннего возраста, пусть и в переложении на облегчённый язык. Эту мысль я хотел бы донести до современного поколения любителей коллекционных фигурок. Фигурки персонажей аниме, манги и видеоигр – отличный и знакомый многим пример, поскольку они воплощают собой стиль и облик фуси или футэй известных персонажей, являясь своего рода «пластиковыми имитациями характеров и образов», и это хорошо. Если воспринимать их как повод для знакомства с концепцией манэби/манаби Дзэами, то это как раз то, что нужно.

Когда я учился на факультете французской литературы в университете Васэда, одним из моих однокурсников был будущий знаменитый актёр театра кабуки Накамура Китиэмон, которого тогда звали Накамура Манносукэ. В то время он часто переживал, что его актёрская карьера складывалась не так успешно, как у старшего брата Итикава Сомэгоро (который позже взял сценический псевдоним Мацумото Косиро, а затем Мацумото Хакуо), более популярного