Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

class="p1">Позже, благодаря деятельности монахов Сайтё и Кукай, положивших начало эры расцвета эзотерического буддизма, одними из наиболее влиятельных религиозных центров Японии стали школа при храме Энряку-дзи, являвшегося главным храмом секты Тэндай, и школа при храме Кёо-гококу-дзи (То-дзи), главном храме секты Сингон, в силу чего многие ученики, ранее обучавшиеся при храмах Шести школ Южной столицы, «перепоступили» туда. Кроме того, Кукай содействовал развитию науки и искусства, основав Сюгэй сюти-ин – частную школу, где можно было получить как религиозное, так и светское образование, и к тому же была предусмотрена система питания.

Параллельное существование двух систем образования, основанных на принципах конфуцианства и буддизма, продолжалось довольно длительное время. При этом, в противовес тому, что школы для чиновников неизменно оставались в лоне конфуцианства, школы для простого народа постепенно разделились в соответствии с различными направлениями буддизма. Интересно, что когда школа при храме Энряку-дзи превратилась в огромный научный и образовательный центр (его авторитет в своё время можно было сравнить с современным Токийским университетом), некоторые обучавшиеся там студенты, бросали учёбу, и, не доучившись до конца, переходили к самостоятельной преподавательской практике. Гэнсин, автор сочинения «Одзёёсю» («Собрание сведений о перерождении»), Хонэн, написавший «Сэнтяку-хонган нэмбуцу-сю» («Собрание избранных произведений о нэмбуцу и главном обете Амитабхи») и Синран, мысли которого легли в основу труда «Таннисё» («Избранные записи скорбящего об отступничестве»), как раз были такими монахами-учёными, ставшими впоследствии духовными лидерами, просветлёнными новыми знаниями.

Пребывание в буддийском храме подразумевало уход из родного дома. Поэтому манаби в буддийском духе означало необходимость расставания с семьёй, что позже легло в основу характерно японского стиля обучения во многих других областях. Что касается школ при буддийских монастырях, то со временем они стали всё больше ориентироваться исключительно на поддержание и распространение принципов собственной религиозной догматики и постепенно перестали выполнять функцию учебных заведений базового типа. По этой причине, с наступлением эпохи Эдо, большинство вновь образующихся частных школ при формировании образовательного процесса стали отдавать предпочтение конфуцианству.

Система «чтение, письмо и счёт» в период Эдо

Между тем в обществе эпохи Токугава появлялись новые возможности для обучения «чтению, письму и счёту». Широкое распространение получили школы княжеств ханко и начальные школы при буддийских монастырях тэракоя, а в качестве учебников повсеместно начали использоваться ораймоно.

Ораймоно – это сборник образцов деловой и личной переписки для обучения чтению и письму на основе в действительности находившихся в употреблении популярных текстов эпистолярного жанра. Они были гораздо практичнее таких книг конфуцианского классического канона, как «Беседы и суждения» или «Великое учение». Известными ораймоно периода Муромати являются «Тэйкин-орай» и «Фудзино-орай», а периода «Эдо Сёбай-орай» и «Нодзи-орай». Именно благодаря ораймоно уровень грамотности среди самураев, ремесленников и торговцев значительно возрос. Даже сельские старосты и владельцы небольших доходных домов, о которых любили упоминать в своих выступлениях рассказчики ракуго, с их помощью стали достаточно грамотными.

Иностранцы, которым доводилось бывать в Японии того времени, поражались уровню грамотности японцев эпохи Токугава. Так, русский мореплаватель и дипломат Василий Головнин, писал: «Японцы чрезвычайно любят заниматься чтением, даже простые солдаты, стоя в карауле, почти беспрестанно читают».

А Мариус Виллем де Виссер, служивший при Голландском торговом представительстве на острове Дэдзима в Нагасаки, отмечал: «Сложно поверить, что есть на свете народ, который бы так много всего записывал и документировал, как это делают японцы. Меня также удивил широкий спектр тем писем, которыми они обмениваются. Причём не только мужчины, но и женщины любят писать письма».

Как же обстояли дела с соробан или арифметическими навыками? В этом вопросе японцы постепенно всё больше начали полагаться на счётную доску с одноимённым названием соробан. Чиновники феодальных владений и торговцы, производя какие-либо расчёты, обязательно держали её при себе. Можно сказать, что три вещи вошли в Японии в обиход примерно в одно и то же время: огнестрельные ружья тэппо, трёхструнный щипковый инструмент сямисэн и счётная доска соробан.

Соробан был придуман в Китае и попал в Японию в период Адзути-Момояма. Постепенно совершенствуясь, он претерпел изменение размера и количества костяшек, число которых в итоге стало равняться одному плюс пяти на каждом вычислительном пруте. Японское слово соробан происходит от китайского, которое записывается теми же знаками и читается как «суаньпань». Этот вычислительный инструмент позволяет проводить четыре базовых арифметических действия. Для сложных дифференциальных и интегральных исчислений он не подходит, но зато весьма полезен в повседневной жизни. Более того, освоив использование соробана, можно было значительно улучшить навыки подсчёта в уме, что делало счётную доску исключительно популярным приспособлением.

Соробан ещё долгое время оставался основным инструментом для практического счёта и стал даже символом японского управления финансами, примером чему служит книга Сибусава Эйити «Аналекты Конфуция и счёты соробан» («Ронгото то соробан», изд. «Кадокава софия бунко»). По этой причине ему уделялось особое внимание даже в системе послевоенного школьного образования. Мне довелось посещать уроки счёта на соробане в начальной и средней школе, где мы учились вычислять с его помощью решения арифметических заданий, и в городе было много других школ с классами соробана, которые посещали мои друзья. Кстати, моя девушка в средней школе заняла третье место на конкурсе счёта с помощью соробана в Киото.

Однако повсеместное использование соробана привело к развитию арифметических навыков, но отнюдь не математических способностей.

По этой причине, несмотря на некоторые попытки развития алгебраических вычислениий на основе самобытной японской математики васан, которые делались такими учёными, как Мори Сигэёси, написавшим труд «Варидзансё» («Деление с помощью соробана»), Ёсида Мицуёси, создавшим «Дзинкоки» («Записи о больших и малых числах») и Сэки Такакадзу, перу которого принадлежит исследование «Хацуби сампо» («Вычислительный метод хацуби»), в целом математическое мышление не получило большого распространения среди населения Японии. Зависимость в вычислениях от счётной доски соробан не способствовало развитию логики и рациональности. Логическое мышление, основанное на последовательных умозаключениях в духе силлогистики, также практически не сформировалось.

В силу всего этого, довольно часто приходится слышать, что «японцы не сильны в логическом мышлении», и это во многом верно. Конфуцианство, буддизм, ораймоно и соробан не способствовали его развитию. Означает ли это, что у японцев вообще отсутствовала логическая система принятия решений? Конечно, нет. Период, охватывающий промежуток примерно с середины эпохи Камакура до Муромати, был временем, когда японцы уделяли очень большое внимание формированию собственных самобытных принципов мышления, которые стали известны под названием дори. Сейчас я хотел бы немного рассказать о том, что это такое.

Японское логика дори и западное мировоззрение

Вторая половина периода Камакура стала временем, когда после трёх поколений правления клана Минамото (Ёритомо, Ёрииэ и Санэтомо) фактическими правителями страны стали регенты при сёгуне клана Ходзё с титулом сиккэн.