Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Минимализм – популярный стиль в искусстве, архитектуре, литературе и дизайне, для которого характерно отсутствие пышных декоративных элементов и наличие небольших повторяющихся деталей.

В конце 1960-х годов художник Фрэнк Стелла и скульптор Дональд Джадд начали сознательно развивать этот стиль, дав тем самым толчок к зарождению минимализма и в музыке.

Всё это было в определённой степени попытками создания культа «малой формы», но мне думается, что этот минималистичный стиль не следует приравнивать к японской концепции тиисаки-моно. Японцы не стремились придать большим предметам меньший размер, напротив, они пытались увидеть большой мир в небольших предметах и пространствах. Поэтому в Японии стали возможны Сукуна-хикона, Момотаро, фильмы Одзу Ясудзиро и покемоны.

Во-вторых, существует мнение, что японское понимание тиисаки-моно связано с бережливостью и мастерством на все руки, но это тоже неверно.

В японском языке есть слова киё (器用) и кирё (器量). Оба они имеют очень важное значение, и в составе обоих присутствует иероглиф ки (器), означающий «сосуд» или «инструмент». Слово киё указывает на мастерское умение пользоваться каким-либо инструментом, но не в смысле «быть мастером на все руки», а в смысле умения «раскрывать потенциал возможностей, изначально заложенный в инструменте». Тогда как слово кирё описывает, скорее, само наличие содержимого возможностей. В более широком смысле оно используется для описания личностных характеристик, например, выражение кирё га оокии означает «большие способности», «мощный талант».

В сознании японцев многие вещи изначально представлялись сосудами ки (器) не в значении ёмкости для наполнения чем-либо, а в значении носителя для передачи определённых чувств. Для них веер сэнсу, палочки для еды хаси или куклы хина-нингё были сосудами именно в этом смысле.

Иными словами, тиисаки-моно оказались идеальной предметной средой, в которой японцы могли реализовать свои искусные умения и передать чувства. Тот факт, что веера сэнсу и полотенца тэнэгуй по сей день охотно используются в качестве подарков, объясняется этой причиной.

В-третьих, японцы не воспринимают тиисаки-моно как нечто маленькое с точки зрения размера. Но если речь идёт не о размере, то тогда о чём? Чтобы понять это, нужно ещё раз задуматься, что из себя представляют танка, хайку, хаута и коута. Всё это – сжатые версии, отражающие прелесть лаконичной формы. Эта лаконичность означает не просто «короткий» или «маленький», она сродни значению понятия «сознательно принижаемого из скромности, но идущего из глубины сердца чувства или отношения», описываемому в выражениях сунси («мимолётное движение души») или сунка-о осиму («беречь даже малое мгновение»), одним словом, той «малости» сун, которая записываясь как иссун, читается как тётто.

Вот почему Иссун-боси имеет такое значение. Сэй-сёнагон и Одзу Ясудзиро хорошо чувствовали эту особенность тиисаки-моно как лаконичной версии больших и сложных вещей.

Ошеломительный эффект слова «когяру»

Я уже давно занимаюсь редакторской работой, поэтому со временем у меня развился большой интерес не только к тому, что касается издания книг, но и к различным аспектам словообразования. В этой связи я стараюсь очень внимательно относиться к понятиям и терминологии, связанным с определёнными культурными или историческими периодами, для каждого из которых характерны свои образные устойчивые словосочетания.

Так, например, понятия усин («поэзия, доходящая до сердца») и ёдзё («воздействие на воображение читателя с помощью поэтических ассоциаций») связаны со временем появления сборника «Синкокин вака-сю» («Собрание старых и новых песен Японии»). Старейшин деревни в определённые времена именовали хидзири-но моно (букв. «тот, кто ведает о каждом дне») и почитали как мудрецов хидзири. Того, кто овладел секретами мастерства в своей области, называли оригами-цуки (букв. «подтверждённый выдачей сложенной определённым образом бумаги», т. е. «сертифицированный, имеющий гарантию высокой репутации»). Глагол сабурау («служить») превратился в существительное «самурай», указывающее на статус воина. Понятие ики («утончённость») противопоставлялось понятию ябо («грубый»). Тех, кто пользуясь ничтожным поводом, раздувал скандал на пустом месте, сравнивали с лже-буддийскими священниками, мошеннически проводившими ритуал гома-но хай (букв. «пепел ритуала «защитного огня»). Изображения, которые запечатлевали различные зарисовки из жизни в недолговечной технике ксилографии, называли укиё-э (букв. «картины плывущего мира»). Женщин, служивших при дворе сёгуна, по названию места, где они проживали, в совокупности именовали о-оку (букв. «дамы дальних покоев»). Девушек, носивших модные блузки с высоким воротником хай кара (от англ. high collar), прозвали хай кара-сан. Романам, в которых описывались сугубо личные переживания, дали название си-сёсэцу (букв. «я-роман», «эго-роман»). Примеров таких изобретательных словообразований большое множество, и все они очень интересны.

Продолжая эту традицию словообразования, в периоды Сёва и Хэйсэй девушек, которых в семье очень опекали и которым редко разрешалось гулять на улице, называли синсо-но рэйдзё («барышня у дальнего окна») или каго-но тори («птичка в клетке»), а юношей, всё время проводивших за видеоиграми в стенах своего дома, начали именовать о-таку (букв. «ваш дом»). Эти выражения действительно очень остроумны.

Можно сказать, что ключевые слова, созданные своим временем, являются также его паролями. Социальные и культурные явления становятся понятнее, если смотреть на них через призму таких слов.

История вообще пишется с помощью слов, характерных для своей эпохи. Сегодня эта тенденция наиболее заметно проявляется в торговых названиях сладостей и товаров повседневного спроса: мороженое «Юкими дайфуку» («Дайфуку любования луной»), лекарство от боли в горле «Нодо-нуру» (букв. «Горломаз»), соус адзипон (комбинация слов «вкус» и названия популярного соуса «пондзу»), чай «О-и о-тя» (частица «ои» перед словом «чай» трактуется двояко: как обращение для привлечения внимания, «эй, послушай», и как сокращение от слова оисии, означающее «вкусный»), снек на основе картофельных чипсов «Дзягарико» (название образовано от слияния слова дзягаимо, означающего «картофель», и слова рико, означающего «умница»), бумажные платочки «Хана-сэрэбу» (образовано от комбинации слов «нос» и «знаменитость»), замороженный десерт на основе хрустящего фруктового льда «Гари-гари-кун» (название представляет собой имитацию обращения к мальчику с использованием в качестве имени звукоподражательного слова «хруст-хруст») и так далее.

Кроме того, стоит отметить успех мини-компактных автомобилей «Хонда Бит» (Honda Beat) и «Ниссан Би-1» (Nissan Be-1), а также супертонких шоколадных палочек «Коэда» (Koeda) и «Поки» (Pocky), что в свою очередь является свидетельством того, что концепция тиисаки-моно по-прежнему востребована.

Но больше всего в последнее время меня поразило модное словечко ко-гяру. Гяру – это японский англицизм слова girl, «девушка», к которому добавили японское слово ко (маленький). Так родилась звезда-когяру по имени Амуро Намиэ. На меня это произвело ошеломительное впечатление. Традиция Сукуна-хикона действительно жива по сей день.

Лекция IX

Манэби и манаби: своеобразие обучения по-японски

Суть учения Дзэами Мотокиё, или чего не хватает современному японскому образованию