Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Придя к власти, третий сиккэн Ходзё Ясутоки, издал свод правил под названием «Дзёэй сикимоку». Документ получил такое название, поскольку был введён в действие в 1-й год эры Дзёэй (1232 год), его официальное наименование – «Госэйбай сикимоку» («Кодекс управления государственными делами»). Полагаю, что по своему уникальному содержанию, это лучший в своём роде документ в истории правовой системы Японии.

Пятьдесят одна статья этого свода правил подробно регламентирует стандарты принятия решений по широкому кругу вопросов: от практики повседневных обычаев и способов урегулирования конфликтов до оформления займов и наследства.

По сути, это был кодекс воинского сословия, определяющий поведенческие и ценностные стандарты взаимодействия прямых вассалов сёгуна, известных в то время как гокэнин, с обществом.

Я опущу здесь подробности содержания его статей, и отмечу только то, что самым революционным в содержании кодекса было обозначение всего комплекса описываемых правил как принципов логики и здравого смысла дори[149]. В кодексе также содержалось требование впредь соблюдать эти установленные принципы, и были прописаны меры наказания в случае их нарушения.

Самым важным в нём являлось требование осознать принципы дори, на основе которых Ходзё Ясутоки хотел полностью реорганизовать систему управления и преобразовать страну. В иероглифе, которым в данном случае записывается слово «осознать» (яп. вакимаэру) присутствует нюанс значения «принять в качестве основы поведения».

Такое требование могло показаться несколько абстрактным, но это не так. Дори – это определяемое в уставе как «разумное и естественное положение вещей и течение событий», а также соответствующее им поведение человека. То есть, по сути, дори – это определённая логика мышления, опираясь на которую прямым вассалам сёгуна следовало осуществлять свои действия. Поэтому кодекс и призывал внедрить принципы этой логики в повседневную практику принятия решений по управлению страной.

Дори можно перевести на английский как reason («причина», «довод», «основание»), причастие настоящего времени от которого звучит как reasoning, что означает «рассуждающий». Кодекс «Дзиэй сикимоку» («Госэйбай сикимоку») устанавливал принципы, на основе которых должны были строить свои рассуждения японцы. Осуществление политического управления, основанного на принципах дори, стало важной социальной нормой своего времени.

Два современных мыслителя высоко оценили заслугу этого кодекса в своих книгах. Ямамото Ситихэй в «Философии японской революции» («Нихонтэки-на какумэй-но тэцугаку», изд. «Сёдэнся») писал, что «Госэйбай сикимоку» Ходзё Ясутоки стал первым примером внедрения «правил самобытного политического порядка» в Японии, и что в нём были чётко сформулированы «принципы, которые в дальнейшем определили нормы поведения японцев». Осава Масаюки в своей книге «Тайна японской истории: почему в этой стране преуспела только одна революция?» (изд. «Асахи синсё») подчёркивал, что Ясутоки разработал собственные революционные принципы управления, которые не были ограничены примерами моделей руководства императорской семьи или придворной знати. В обеих работах утверждается, что принципы дори, которые ввёл в практику Ясутоки, можно рассматривать как основу представлений о логике здравого смысла японского народа.

Таким образом, хотя в Японии существовала своя система логических принципов дори, она базировалась не на общих законах последовательного мышления, математике и правилах аргументации (иными словами, доказуемых параметрах), а была комплексом внедрённых в сознание понятий, апеллирующих, прежде всего к чувствам моральной и социальной ответственности.

По мере того, как период Муромати сменился эпохой Сэнгоку, и общество разрозненных самурайских кланов было объединено усилиями Нобунага, Хидэёси и Иэясу, принципы дори, заложенные Ясутоки, практически в неизменном виде передавались из поколения в поколение в форме так называемых воинских уложений буккэ сёхатто. Но, к сожалению, не получили дальнейшего развития и не достигли уровня, который помог бы им преодолеть границы Японии и распространиться за рубежом.

В результате, с наступлением Нового времени, принципы дори, смешавшись с понятиями долга гири и человеколюбия ниндзё, стали неразличимы от положений общепринятой житейской мудрости. Иными словами, они в полной мере раскрыли себя только внутри феодального самурайского общества (попутно украсив собой произведения Ихара Сайкаку и Тикамацу Мондзаэмон).

Таким образом, принципы японской логики дори не работали при контактах с внешним миром. Это было наглядно продемонстрировано растерянностью и смятением японского общества, вызванных прибытием «Чёрных кораблей» коммодора Перри, которые ознаменовали начало смутного времени бакумацу (конец правления сёгуната Токугава, 1853–1869), и в конченом итоге привели к засилью принципов мышления западного типа с наступлением эпохи Мэйдзи.

Если подводить итог вышесказанному, то получится, что система ёми, каки, соробан была не более чем формой заучивания знаний, которая оказалась пригодной только для внутреннего пользования.

Границы силы гири и ниндзё

Политический курс, выбранный правительством Мэйдзи для построения модернизированной Японии, преследовал две цели. Первая заключалась в создании «новой Японии», вторая – во внушении народу чувства гордости за достижения «Японии прошлого». Под «новой Японией» понималось модернизированное государство с сильным правительством, развитой промышленностью и мощной армией, что подчёркивалось девизами «Цивилизация и просвещение» (бунмэй-кайка), «Промышленное развитие» (сёкусан-когё), «Богатая страна – сильная армия» (фукоку-кёхэй). Тогда как в формировании образа «Японии прошлого» акцент делался на том, что страна и её народ должны гордиться богатой и древней историей, главным в которой следовало считать «десять тысяч лет правлений одной династии» – бансэй-иккэй, то есть наличие непрерывно правящего императорского дома. Всё это в целом должно было доказать цивилизованность Японии перед лицом передовых западных держав. Подобные цели требовали соответствующей интерпретации достижений и ценностей «старой Японии» через призму «новых знаний».

Чтобы сделать «новую Японию» сильной и крепкой, были нужны фабрики, а чтобы воспитывать гордость за «старую Японию» – школы. И то, и другое возводилось усиленными темпами, но в противовес товарам, которые производили фабрики, школы должны были формировать людей и их историческое мировоззрение. Более того, необходимо было сформировать таких людей, которые гордились бы как «новой», так и «старой» Японией. Это была непростая задача, для решения которой требовалось умение убеждать и разъяснять.

Так что же было делать? В конце концов решили срочно внедрять западную систему образования, одновременно прививая народу японские традиционные ценности и воспитывая национальное мировоззрение в духе «Императорского рескрипта об образовании».

Однако это привело к некоторым сложностям.

Расскажу обо всём по порядку. Сначала новое правительство задалось целью применить методики европейских наук для анализа японской истории и устройства японского общества. Интеллектуальная элита эпохи Мэйдзи, начиная с Фукудзава Юкити, Накамура Масанао и Накаэ Тёмин, придавала большое значение необходимости учиться зарубежному опыту и осваивать знания, перенимая идеи и методы. Это был естественный шаг на пути к построению страны, способной выйти из состояния изоляции и конкурировать с великими мировыми державами.

Настоящий фурор в обществе произвела книга Фукудзава Юкити «Сэйё дзидзё» («Положение дел на Западе»). Она представляла собой запись всего, что увидел и пережил её автор во время трёх своих зарубежных поездок, начиная с прибытия в Сан-Франциско на