Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Китиэмон рассказывал, что ему было одновременно и приятно, и удивительно слышать от людей похвалу в духе: «Китиэмон-сан, наконец-то вы в своём мастерстве стали походить на вашего предшественника» или «Вы большой талант! Точь-в-точь как ваш учитель!».

Эта история иллюстрирует, что в сфере традиционных искусств Японии основой обучения является «подражание знаменитым образцам прошлого». Результат оценивается не по тому, насколько удалось создать нечто оригинальное, а по тому, насколько близко он похож на исходный прототип. Японское обучение манаби основано на подражании лучшим образцам прошлого манэби.

Этот способ обучения также можно выразить словом катадору («имитировать», «уподоблять»), или аякару («брать пример с кого-либо»). Оно означает подражание, копирование или зеркальное отражение портрета, фигуры или стиля. Японцы считали его приближением к истине макото.

Таким образом, становится ясно, почему японцы столь сфокусированы на тэнарай («постановке рук»), ведь с юных лет мы учимся по примерам и моделям, подобно тому, как дети учатся правильно выводить буквы в прописях. Эта мысль перекликается с концепцией «подражания и открытости к взаимодействию с окружающим» Льва Выготского.

Если в основе японского обучения лежат подражание манэби и копирование уцуси, то из этого следует, что мы должны учиться у наших предшественников, ориентируясь на их мудрость ти, мастерство гэй и облик сугата, делая это критерием оценки собственных достижений.

Знания нельзя усвоить созерцательно, ученики овладевают ими, активно перенимая манеру учителя, впитывая нюансы контекста занятий. Экзамены с готовыми вариантами ответов противоречат такому образовательному процессу. В будущем компьютерное обучение, вероятно, всё больше будет внедряться в начальной школе, но я считаю, что в его программах и приложениях должна присутствовать манера живого учителя.

Лекция X

Фундаментальные основы

Кугэ, букэ, иэмото: «дом» как семейный бренд

Бренд под названием «иэ»

В последнее время в новостях участились сообщения о конфликтах в семьях. Родители убивают детей, а дети – родителей. Это действительно ужасно, и хотя из этих фактов не следует, что семейные узы совсем ослабли или исчезли, свидетельствует о том, что к дому и семье отношение стало менее бережным.

В этой лекции я хотел бы поразмышлять о понятии японского «дома» иэ (家), поскольку это расширяет понимание фундаментальных основ японской истории.

На протяжении длительного периода в прошлом происхождение семьи иэгара и её статус какаку являлись своего рода брендами. Сегодня бренды ассоциируются прежде всего с фирменными продуктами, успех которых определяется маркетингом, но раньше брендом и его хранителем была сама семья.

Как показывает европейская история, не только семейные родословные, но и лошади, крупный рогатый скот, сельскохозяйственная продукция и даже алкогольные напитки, такие как вино, имели свои бренды. Hermès, Louis Vuitton и вина Bordeaux – яркие тому примеры. Аналогичная ситуация наблюдается в Японии, однако ценность семейных брендов здесь не так широко осознаётся и обсуждается. Люди, конечно, знают о брендах «Мицукан» (Mitsukan) и «Сони» (Sony), но мало осведомлены о бренде «Накано» (Nakano), под именем своей семьи производящем рисовый уксус, или бренде «Морита» (Morita), производящем соевый соус. Кстати, обе компании расположены на полуострове Тита в префектуре Айти.

Причина, по которой родословная и статус семьи больше не считаются брендами в современной Японии, кроется в том, что с распадом финансово-промышленных групп дзайбацу после Второй мировой войны публичное обсуждение истории семей стало не принято или даже осуждаемо. Сегодня вряд ли кто-то станет открыто вспоминать о семейном прошлом таких японских компаний, как «Мицуи» (Mitsui), «Мицубиси» (Mitsubishi) и «Тойота» (Toyota). Вместе с тем, само понятие высшего общества также исчезло после упразднения аристократического сословия, что, по-моему мнению, было ошибкой. Это говорит о чрезмерно сильном желании забыть свою историю. Вероятно, оно связано с осознанием проблем, к которым может привести заострение внимания на генеалогии, чему немало способствовало распространение в Японии в середине XX века одиозного учения «евгеники». В Германии её выводы стали основанием для геноцида евреев, а в Японии она подпитывала дискриминацию таких меньшинств, как буракумин.

Однако совершенно неправильно было бы рассматривать японский дом и семью иэ как рассадник исключительно деспотичных или дискриминационных взглядов.

Специфика японского «дома-семьи» иэ

Понятие иэ в Японии обладает широким спектром значений. Порой оно трактуется довольно неопредёленно и многозначно, что придаёт ему особую специфику. Например, как известно, японское слово «государство» (国家, кокка) состоит из двух иероглифов – «страна» и «дом». Глядя на это слово, сложно сразу понять: имеется ли в виду «дом, который является страной» или «дома, из которых состоит страна»? В английском языке слово «государство» записывается как state, nation или country, что совершенно не соотносится с глубиной японского понятия иэ. Ни немецкое land, ни испанское pais не похожи на японское кокка. В китайском языке слово «государство» записывается теми же знаками 国家 (guó jiā) и является общеупотребимым понятием, но чаще всего его используют в тех случаях, когда подчёркивается национальная сущность страны.

Почему в Японии страна куни рассматривалась как дом иэ? Неужели дело только в сложившемся обычае? Всё не так просто.

В Японии «страна» и «дом» издавна находились в определённых иерархических отношениях друг с другом. Подобные отношения существовали также внутри самих «домов», среди которых было принято выделять главную ветвь рода хонкэ, младшую бункэ и боковую синкэ. Принципы иерархичности общества – неотъемлемая часть дискурса в области изучения истории, основанной на исследовании брачных связей со времён структурализма Леви Стросса, но в Японии зачастую все разговоры о них сводятся к борьбе за право именоваться главной ветвью рода. Даже в наши дни рестораны гречневой лапши соба и кондитерские сладостей вагаси продолжают конкурировать друг с другом за это право. Например, сегодня в Киото его оспаривают между собой четыре известные кондитерские, производящие знаменитое киотское лакомство яцухаси: «Хонкэ Нисио Яцухаси», «Сёгоин Яцухаси Сохонтэн», «Сэйкого Яцухаси Сохонпо» и «Идзуцу Яцухаси Хонпо».

C другой стороны, в своём роде поразительным фактом является существование в Японии понятия и самого слова иэмото[159]. Это довольно уникальное явление даже в мировом масштабе, и позже я расскажу о нём подробнее.

К слову сказать, это не официально признанная система. Стать иэмото может любой, достаточно известный в определённых кругах человек. Поскольку выбор иэмото происходит в целом довольно произвольно, было бы неудивительно, если престиж этой системы со временем пострадал, но этого не случилось. И в чайной церемонии, и в японском танце иэмото пользуются значительным авторитетом в наши дни.

Я приведу ещё немало примеров, но как бы то ни было, обсуждая иэ, надо иметь в виду специфику этого понятия, и