Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

В мире существует немало похожих друг на друга историй, таких как сказка о Белоснежке и семи гномах, Дюймовочке, Пиноккио и других маленьких героях, где все они в конечном счете преображаются и добиваются успеха. В самом этом факте нет ничего особенно необычного. Однако по сюжету мифа о крошечном боге Сукуна-хикона, он участвует в государственном строительстве, а это является для подобных персонажей весьма удивительным.

Сукуна-хикона[138] был верным другом и главным сподвижником Окунинуси, помогавшем ему в создании страны Идзумо. Загадочный крошечный бог прибыл из-за моря в лодочке ама-но кагамибунэ, сделанной из листа лианы, и был одет в платье из перьев крапивника (в других версиях из крыльев бабочки).

По наказу Камимусуби-но микото, Окунинуси и Сукуна-хикона стали названными братьями и вместе взялись за обустройство своего государства. Но если Сукуна-хикона был настолько невелик, что носил накидку из крыльев бабочки и плавал на малюсенькой лодочке, то каким же образом он мог это делать?

Как я писал ранее, через некоторое время после своего образования страна Идзумо отошла под контроль божеств долины Такамагахара, которые создали на её основе императорский двора Ямато, а Сукуна-хикона стал важной фигурой, выполняющей роль советника в этом процессе. Это означает, что в Японии испокон веков существовала традиция, согласно которой миниатюрные по размеру боги и люди могли становиться частью великих замыслов.

Упоминания о Сукуна-хикона содержатся как в «Кодзики» и «Нихонсёки», так и в «Харима фудоки» и «Иё фудоки»[139]. Из этих древних источников мы узнаём, что помимо всего прочего, маленькому богу приписывается роль врачевателя и создателя медицины. Кроме того, он отвечал за горячие источники, умело сажал рис и прекрасно разбирался в технологии варки сакэ. А ещё Сукуна-хикона, похоже, владел искусством мореплавания, ведь, как мы помним, прибыл он из-за моря. Сукуна-хикона был настоящим умельцем и знатоком во многих областях, благодаря чему внёс огромный вклад в формирование страны Идзумо.

Может показаться удивительным, что история происхождения покемонов в итоге привела нас к Сукуна-хикона, но, думается, причина этого кроется в том, что Япония изначально представляла собой небольшой по размеру остров, чрезвычайно уязвимый перед лицом природных катаклизмов.

Возможно, Сукуна-хикона отведено в мифах столь почётное место, поскольку и сами японцы от рождения всегда были небольшого роста (в Китае их даже называли вадзин, что означает «маленькие люди», «карлики»). Между тем, в самой Японии всегда считали, что эта особенность является показателем красоты и уникальности.

Подводя итог, я прихожу к выводу, что Сукуна-хикона можно считать своеобразным символом «инкубационного» развития Японии.

«Маленькое» значит «прелестное»

Теория тиисаго Янагита Кунио стала важным ключом в понимании истоков успешного развития и достижений Японии. В ней отчётливо просматривается идея необходимости бережного отношения к «семенам роста», до времени содержащимся в защитной капсуле.

В свою очередь теория Янагита тесно связана с системой ценностей и эстетикой японцев, которые в целом любят «маленькие предметы» (тиисана моно), «маленькие пространства» (тиисана токоро) и вообще всё миниатюрное. Распространение поэзии вака, стихов танка и ещё более коротких хайку, возникновение чайной церемонии с небольшими садами и чайными домиками, развитие эстетического принципа ваби-саби – все это родилось из чувства восхищения малыми формами.

В 151 главе «Записок у изголовья» под названием «То, что умиляет» Сэй-сёнагон[140] перечисляет следующее:

«Детское личико, нарисованное на дыне.

Ручной воробышек, который бежит вприпрыжку за тобой, когда ты пищишь на мышиный лад: тю-тю-тю!

Ребёнок лет двух-трёх быстро-быстро ползёт на чей-нибудь зов и вдруг замечает своими острыми глазками какую-нибудь крошечную безделицу на полу. Он хватает её пухлыми пальчиками и показывает взрослым.

Девочка, подстриженная на манер монахини, не отбрасывает со лба длинную чёлку, которая мешает ей рассмотреть что-то, но наклоняет голову набок. Это прелестно!»[141]

И далее пишет:

«Сорвёшь в пруду маленький листок лотоса и залюбуешься им!

А мелкие листики мальвы! Вообще всё маленькое трогает своей прелестью».[142]

Следует очень внимательно отнестись к этим заметкам при разговорах о японской культуре. Дело не в том, что японцев привлекают различные миниатюрные предметы, а в том, что они видят в них красоту и огромную важность. Вот в чём суть.

Это объясняет не только то, почему японцы любят танка и хайку, но и то, почему им всегда нравились маленькие сады и миниатюрные растения бонсай; почему здесь всегда были популярны камерные палаточные представления; почему именно в Японии появился такой вид борьбы, как дзюдо (дзюдзюцу), позволяющий борцам невысокого роста опрокидывать навзничь более крупных противников, невзирая на свои скромные габариты; почему жители Японии предпочитают тесные питейные заведения и небольшие, слегка приподнятые над уровнем пола пространства ко-агари в помещениях; и даже почему такие ведущие японские компании, как «Хонда» и «Сони» стали пионерами в разработке небольших мотоциклов, транзисторных радиоприёмников и музыкальных плееров «Уокман», а портативные электро-калькуляторы «Касио» или пейджеры в своё время пережили огромную волну популярности.

Веер сэнсу, полотенце тэнугуй и песни хаута

Как мне представляется, «маленькие вещи» тиисаки-моно – один из ключей к разгадке своеобразия социальной и технологической культуры Японии. Вероятно, свою роль здесь сыграл высокий уровень квалификации мастеров различных видов ремесленного производства, получивших распространение в период Эдо и Мэйдзи, а также развитие искусных технологий обработки материалов, как следствия скудности природных ресурсов. Однако стоит отметить также особый талант японцев тонко чувствовать и умело интерпретировать потенциал вещей малой формы.

Возьмём, к примеру, складной веер сэнсу или полотенце тэнугуй.

Изначально веер предназначался сугубо для обмахивания, но со временем он стал также неотъемлемой частью как мужского, так и женского парадного костюма. В сумо веер используют глашатаи ёбидаси, чтобы вызывать борцов рикиси на площадку, в чайной церемонии он служит для обозначения границы между участниками действа – его кладут перед коленями, когда сидят в позе сэйдза на татами, а в японских традиционных танцах веер используют, чтобы подчеркнуть движения и сделать танец более выразительным.

Полотенце тэнугуй тоже вещь замечательная. Конечно, его используют по прямому назначению для утирания пота с лица и вытирания тела, но самое главное его достоинство – это незаменимость на летних фестивалях. Особенно популярен во всех уголках Японии тэнэгуи с узором в горошек под названием мамэ-сибори. Тэнэгуй можно скрутить жгутом и повязать на голову в виде повязки хатимаки, или использовать в качестве платка для подвязывания на подбородке во время исполнения народных танцев Ава-одори, Ёсакои-одори и Бон-одори.

На самом деле тэнэгуй – это не что иное, как простой кусок хлопчатобумажной ткани, предположительно появившийся ещё в эпоху Хэйан. В «Кондзяку-моногатари»[143] он упоминается как тэно (букв. «полотно для рук») и, по-видимому, изначально был довольно длинным: встречались полотенца