Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Варела Рендуэлес заметил, что землевладельцы вызывали Гражданскую гвардию для изгнания тех, кто вторгался в поместья, только после того как те собрали урожай. Таким образом, когда Гражданская гвардия выполнила свою работу, владельцы получили свой урожай бесплатно[418]. Конфликт между навязанными рабочими и землевладельцами в Севилье был особенно острым. В небольших городах с населением менее 10 000 человек доминировала FNTT, в то время как крупные города находились в руках CNT. В одном из них, Лебрихе, 23 апреля рабочие-анархисты, протестовавшие против недостаточной оплаты труда, столкнулись с командиром местной Гражданской гвардии, лейтенантом Франсиско Лопесом Сеперо. В командира начали бросать камни, он упал, и толпа забила его до смерти. Это стало прелюдией к сожжению двух церквей, трех монастырей, штаб-квартиры Acción Popular и домов нескольких землевладельцев[419]. Конфликты в сельской местности были совершенно неорганизованными и не имели никакого скоординированного революционного плана по захвату власти. Однако это не уменьшало тревоги сельских средних и высших классов.

Насилие не ограничивалось сельской местностью. Действительно, маловероятно, что дестабилизация в одной лишь сельской местности обеспечила бы достаточную поддержку военному перевороту. Заговорщикам нужно было мобилизовать городское общественное мнение, а для этого требовалось спровоцировать уличное насилие, особенно в Мадриде. Столица, в которой находились дипломаты и корреспонденты газет, должна была быть использована для того, чтобы убедить международное сообщество в том, что вся Испания стала жертвой неконтролируемого насилия. Организация провокаций возлагалась на Фалангу, чей лидер Хосе Антонио Примо де Ривера не стеснялся никаких средств в осуществлении насилия в отношении левых. Раздраженный бурной радостью мадридских рабочих, праздновавших победу Народного фронта, он сказал своему другу Дионисио Ридруэхо: «С парой метких стрелков такую демонстрацию можно разогнать за десять минут». Хосе Антонио возмущался тем, что считалось само собой разумеющимся, будто Фаланга согласится «на роль партизан или легкой кавалерии других, более хитрых партий». Как он заметил Ридруэхо: «Будем надеяться, что они наконец поумнеют. Мы готовы рискнуть, не так ли? Пусть, по крайней мере, дают деньги»[420].

По сути, подрыв власти правительства с помощью уличного насилия шел рука об руку с военным заговором, для которого оно служило оправданием. Было очевидно, что Фаланга, набравшая на февральских выборах всего 0,4 % голосов (около 45 000 голосов), не пользовалась большой поддержкой населения. Хосе Антонио уже настроился на насильственный захват власти и, как показали его комментарии Ридруэхо, был готов внести вклад своей партии в виде ее стратегии по усилению напряженности в успех более широкого заговора[421]. В течение месяца после выборов видные левые и либеральные политики подверглись вооруженным нападениям в Мадриде. Были спровоцированы многочисленные инциденты, в ходе которых фалангисты и левые вступали в бои на улицах столицы. 11 марта был застрелен фалангист Хуан Хосе Олано, студент-юрист. На следующий день в отместку фалангистский отряд из трех человек, почти наверняка действовавший с ведома Хосе Антонио, попытался убить профессора права Луиса Хименеса Асуа, социалиста. Хименес Асуа выжил, но его телохранитель-полицейский погиб. В день его похорон левые в ответ подожгли две церкви и здание редакции газеты Renovación Española, La Nación, принадлежавшей одному из сторонников Фаланги Мануэлю Дельгадо Баррето. Следствием этого стало то, что 14 марта генеральный директор службы безопасности Хосе Алонсо Мальоль приказал арестовать Хосе Антонио и других членов высшего руководства FE de las JONS за незаконное хранение оружия[422].

Асанья был шокирован тем, что Ларго Кабальеро не выразил никакого беспокойства по поводу Хименеса Асуа, – яркое свидетельство раскола социалистов. Тем не менее в отместку за арест Хосе Антонио террористический отряд фалангистов 16 марта атаковал дом Ларго Кабальеро. Это побудило Хиля Роблеса к проявлению расчетливого лицемерия. 17 марта он отправился к министру внутренних дел Амосу Сальвадору, чтобы выразить протест против беспорядков, сославшись на нападение на дом Ларго Кабальеро. CEDA также инициировала дебаты по этому вопросу в кортесах, обвинив правительство и левых[423]. Зная, что армия еще не была готова к захвату власти, и понимая, что серьезное препятствование правительству Асаньи могло привести только к формированию полностью социалистического правительства, Хиль Роблес сосредоточил все свои силы на создании атмосферы страха. Согласно его замыслу, средние классы, напуганные мнимой угрозой хаоса, в конце концов должны были обратиться к армии как к своему единственному спасителю.

Хосе Антонио задержали по формальным причинам, поскольку его причастность к покушению на Хименеса Асуа доказать не удалось. Однако мало кто сомневался в том, что он его одобрил. Бывший руководитель боевых отрядов Фаланги Хуан Антонио Ансальдо посетил его в мадридской тюрьме Cárcel Modelo, чтобы обсудить планы по вывозу трех несостоявшихся убийц из Испании. Ансальдо переправил их во Францию, но их арестовали и экстрадировали обратно в Испанию. 8 апреля преступников судили за убийство телохранителя и покушение на убийство Хименеса Асуа. Их главарь, Альберто Ортега, был приговорен к двадцати пяти годам тюремного заключения, а двое его сообщников – к шести годам каждый. На самом высоком уровне Фаланги, то есть среди заключенных руководителей, было принято решение отомстить судье Мануэлю Педрегалю, которого застрелили 13 апреля в качестве смертельного предупреждения всем судьям в любых будущих процессах над фалангистами[424]. 12 апреля Хосе Антонио отменил разработанный боевыми отрядами Фаланги план убийства Ларго Кабальеро в больнице, где находилась его неизлечимо больная жена. Поскольку он навещал ее без охраны, для фалангистов, переодетых в медицинский персонал, убить его в пустом коридоре у ее палаты было бы слишком простой задачей. Как Хосе Антонио объяснил другу, его осторожность проистекала из убеждения, что ответная реакция левых уничтожит Фалангу. Его также беспокоил общественный резонанс, который мог быть вызван убийством шестидесятишестилетнего мужчины, навещавшего умирающую жену[425].

Через два дня произошел инцидент, который сыграл на руку Фаланге и Unión Militar Española. На широкой Авенида-де-ла-Кастельяна в Мадриде проходил военный парад в честь пятой годовщины установления Республики. Громкий взрыв и звук пулеметной очереди у президентской трибуны встревожили собравшихся высокопоставленных лиц и их полицейские эскорты. На самом деле шум производили мощные фейерверки, запущенные фалангистами. Затем, когда маршировала Гражданская гвардия, послышались крики и скандирования. Среди них были «Долой гвардию!» и «Объединяйтесь, братья-пролетарии!» (в напоминание о жестоких репрессиях в Астурии). Раздались выстрелы, и в ходе этой суматохи неизвестные смертельно ранили лейтенанта Гражданской гвардии Анастасио де лос Рейеса Лопеса, одетого в штатское. Впоследствии левая пресса утверждала, что он был застрелен в результате «фашистской провокации». Но, кем бы ни являлся виновник, правые смогли извлечь из этого происшествия максимальную выгоду[426].

Правительство пыталось похоронить Рейеса незаметно, но глава его