Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

проституцию и стал ключевой фигурой в борделях, казино и игорных домах Саламанки, Вальядолида, Саморы и Паленсии. Он вкладывал свои доходы в недвижимость и сколотил целое состояние, став одним из богатейших людей Саламанки. Мартин Велос владел огромной территорией столицы провинции; его называли Боссом Саламанки. Его выходки варьировались от ребяческих, когда он, например, сорвал процессию на праздник Тела Христова, выпустив в толпу вереницу ослов, до кровавых, когда он в перестрелке убил несколько человек. Однажды, встретив на улице нищего военного офицера, он вошел в игорный дом и под дулом пистолета собрал для него деньги. В другой раз, когда Мартину Велосу отказали во входе в клуб, он запустил у его дверей фейерверки[400].

Сначала в Сантандере, а затем в Саламанке он приобрел репутацию головореза. В Сантандере его судили за убийство и отпустили только после того, как за него заступились многочисленные высокопоставленные военные. Эта внушительная, если не сказать гигантская, фигура славилась своими ненасытными аппетитами – как гастрономическими, так и сексуальными. В течение некоторого времени Мартин Велос был сказочно богат и крайне щедр, он заводил друзей среди военных, приглашая их на вечеринки с оргиями в свое поместье в Ла-Армунье и выплачивая их долги. Он был известен как своим вспыльчивым нравом, так и щедростью по отношению к друзьям. В круг его приятелей входили генералы Примо де Ривера, Кейпо де Льяно и Годед, а также Гонсало де Агилера. Когда правительство начало закрывать его казино, Мартин Велос создал политическую базу, купив газету La Voz de Castilla и основав Лигу фермеров и скотоводов, партию, получившую широкую поддержку по всей провинции. Его политическим доверенным лицом стал нотариус Кандид Касануэва, который выступал в роли его связного с Хилем Роблесом. Говорили, что Мартин Велос покупал голоса для Касануэвы, так же как позже говорили, что Касануэва покупал голоса для Хиля Роблеса. Опорным политическим пунктом Мартина Велоса являлся город Пеньяранда-де-Бракамонте на востоке Саламанки[401].

Будучи влиятельным касиком, он добился места в парламенте в 1919 году и был замешан в многочисленных инцидентах с применением насилия в кортесах. Мартин Велос угрожал другим депутатам, в том числе Индалесио Прието, а однажды направил пистолет на соперника из Саламанки. После того как диктатор Примо де Ривера закрыл казино и игорные притоны, Мартин Велос столкнулся с финансовыми трудностями и к моменту установления Второй республики оказался на грани банкротства. Тем не менее он поддерживал контакты со своими друзьями-военными и во время «санхурхады» тщетно пытался заставить гарнизон Саламанки присоединиться к мятежу. Весной 1936 года он и Кандид Касану-эва сотрудничали с местными военными в процессе подготовки восстания. В частности, Мартин Велос сделал все возможное, чтобы убедить своего друга Гонсало Кейпо де Льяно принять в нем участие. Он пригласил его в свое поместье в конце мая 1936 года и постарался объяснить ему необходимость переворота. Более того, когда началась война, Мартин Велос, как и другие землевладельцы Саламанки, приложил огромные усилия для вербовки крестьян в ряды мятежников[402].

В провинции Толедо насилие сдерживалось благодаря гражданскому губернатору, который приказал гвардейцам не стрелять, если на них не нападали. Он также распорядился конфисковать все огнестрельное оружие, и было собрано 10 000 ружей. Этот благонамеренный шаг нанес серьезный ущерб крестьянам, использовавшим свои ружья для охоты. Ружья, хранившиеся на постах Гражданской гвардии, были либо уничтожены, либо розданы правым, когда произошел военный переворот[403]. 9 марта в Эскалоне на северо-западе Толедо местные фалангисты застрелили 4 земледельцев-социалистов и ранили еще 12. 5 марта в Кинтанар-де-ла-Орден на юге провинции головорезы, нанятые местным касиком, ворвались в дом мэра-социалиста и избили пистолетами его жену и двоих маленьких сыновей. Затем они попытались убить его старшую дочь, сбросив ее в колодец. Ни в том, ни в другом случае виновные не были арестованы[404].

Под давлением FNTT 3 марта Руис-Фунес издал указ, разрешавший yunteros Эстремадуры вновь занять земли, которые они обрабатывали до того, как их выселили. Юридическая реализация этого указа была сложной и, очевидно, требовала времени. Но yunteros находились в отчаянии, а весенний сев не терпел отлагательств. Незадолго до заседания новых кортесов FNTT объявила о массовом собрании крестьян в воскресенье 15 марта, чтобы напомнить депутатам Народного фронта об их предвыборных обещаниях. Требования демонстрантов включали немедленную передачу земли в кредит крестьянским коллективам, возвращение общих земель, предоставление работы безработным, строгое соблюдение согласованных зарплат, условий труда и его разделения, освобождение оставшихся заключенных и разоружение крайне правых[405].

Призыв был услышан на большей части Кастилии, на севере и на юге. Транспаранты с этими требованиями и красные флаги возглавляли шествия рабочих, которые салютовали сжатыми кулаками и скандировали боевой клич астурийских шахтеров: «Объединяйтесь, братья-пролетарии!» Диас де Энтресотос, наблюдавший за этой и другими демонстрациями в Мериде, выразил свою горечь в связи с такой сменой ролей: «Стоя на тротуаре, опустошенными глазами и с неизбывной болью в сердцах почтенные люди смотрели, как шли демонстранты. Отчаянная ярость снедала меня. В моей голове роились кровожадные мысли, и я отдал бы жизнь за то, чтобы иметь возможность убить это отребье, само присутствие которого было унижением и вызовом»[406].

Демонстрация 15 марта прошла с успехом во многих деревнях Касереса, Леона, Саморы и Саламанки и даже в Наварре, Вальядолиде и Бургосе. В Саламанке шествия состоялись во многих маленьких городах. В большинстве мест, невзирая на гнев правых, обошлось без серьезных инцидентов. Однако в деревне Мансера-де-Абахо, расположенной неподалеку от базы Мартина Велоса, Пеньяранда-де-Бракамонте, на демонстрацию напали правые бандиты. Были застрелены молодой коммунист и ребенок, а в ходе последовавших беспорядков зарезали местного землевладельца. На похороны коммуниста в столице провинции собрались левые во главе с мэром Саламанки Касто Прието Карраско из партии Асаньи, Izquierda Republicana[407]. Возмущение местных правых еще больше усилилось, когда, опасаясь дальнейших беспорядков, новый гражданский губернатор Антонио Сепас Лопес, также из Izquierda Republicana, запретил религиозные шествия, запланированные на Страстную неделю. В последующие месяцы между фалангистами и левыми произошел ряд столкновений, в результате которых пострадали невинные прохожие[408].

Ситуация серьезно обострилась на рассвете 25 марта 1936 года. В этот день под проливным дождем более 60 000 безземельных крестьян заняли 1934 преимущественно животноводческих поместья в Бадахосе и приступили к символической пахоте. Инициатива была тщательно продумана FNTT, деятели которой определили, какие семьи должны были отправиться в каждое поместье. По замыслу профсоюза, земли подлежали коллективной обработке[409]. Чтобы избежать насилия, Министерство сельского хозяйства быстро все узаконило и поселило 50