Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Сайлас вытолкнул его из дома даже без пальтишка, запер входную дверь, несмотря на надвигавшуюся грозу, и велел оставаться на улице. А потом пошел холодный дождь.

Слуги побоялись навлечь на себя гнев хозяина и не отважились впустить моего сына в дом. А бедный Джордж устрашился еще большего наказания отчима и не рискнул пробраться внутрь другим путем. Вернувшись со званого обеда, на который мне пришлось поехать по настоянию мужа, я нашла Джорджа около крыльца насквозь промокшим; губы сына посинели от холода. А к ночи у него началась лихорадка.

Врач ничем не смог ему помочь. Моя служанка изучила всю свою толстенную книгу о целебных средствах и заварила травный чай, который, наконец, сбил жар у Джорджа.

Но ни одна из трав, описанных в этой знахарской книге, не справилась с жуткими хрипами в его груди или неестественной скованностью его тела.

А именно она тревожит меня сильнее всего.

Я опасаюсь за благополучие моего сына.

* * *

Март 1888 г.

Мой сын умер.

Я безутешна. Я сломлена.

Средств, способных утолить боль, истязающую мое существо, нет. Эта боль пожирает меня, заглушает все мои чувства и мысли, не дает мне нормально дышать.

Муж говорит какие-то слова, а я не слышу. Как я могу их услышать, если мои уши заложены и в них звучит лишь неровный стук сердца?

Джорджа положили в сверкающий гроб, который купил для него за большие деньги расщедрившийся Сайлас. Как горько было услышать от мужа про деньги. Эта горечь нивелирует все его попытки раскаяния. Да и он потратил не так много, как утверждает: уж слишком маленький этот гроб. Да и мой мальчик был таким маленьким…

На его похороны пришло мало народу. Из-за ревнивых притязаний Сайласа на мою любовь и привязанность к нему я растеряла даже тех немногочисленных знакомых, что у меня когда-то имелись. Так что оплакали мою неописуемую словами потерю только слуги.

Глубокая могила, вырытая в холодной и черной земле, отняла у меня Джорджа, вырвала из моих рук, не желающих ничего другого, как только ласкать и баюкать его.

Я сижу в его опустевшей комнате, впитываю всю боль в надежде на то, что она лишит меня жизни. И я смогу воссоединиться с сыном.

Смерть неумолима. Она забрала у меня то, что я люблю сильнее всего, а меня обошла стороной, оставив наедине с моими мыслями. Они кружат, кружат, вихрятся в голове – отравленные жаждой отмщения.

Ненависть ровней моей печали; ее лезвие не такое зазубренное. Мой гнев вполне осязаемый и задает мне цель, к которой можно стремиться. А от боли нет спасения, потому что потеря невосполнима.

Будь что будет. Мне терять больше нечего.

Я уже все потеряла.

Глава тридцать вторая

Миссис Роза Вартон

На следующее утро, спускаясь к завтраку, Роза снова остановилась у картины и внимательно изучила ее при солнечном свете. Но нет! Она не ошиблась. В портрете, без сомнения, что-то поменялось.

Удовлетворенность на лице женщины смягчила все грубое и неотшлифованное, что было в самой Розе, когда они только приехали в Роузвуд.

Быстро оглянувшись по сторонам, она удостоверилась, что поблизости никого нет, и, уступив своему любопытству, аккуратно провела пальцами по лицу женщины. Мазок масляной краски оказался твердым при прикосновении. Картина не была подновлена, иначе краска не успела бы высохнуть за ночь.

И все же… Роза могла бы поклясться жизнью: портрет стал другим. По ее спине пробежала дрожь.

Что бы миссис Пэриш ни сделала накануне вечером, ей удалось пошатнуть скептицизм девушки. Настолько, что она уже была готова объявить себя верующей.

И поверила она по-настоящему или нет, но Роза тепло улыбнулась картине и приложила руку к сердцу, скопировав позу изображенной женщины в желании проявить дух товарищества (пусть и беззвучно).

Чай на завтрак подали с мясным и сырным ассорти и выпечкой. Внимание Розы привлек знакомый (и такой желанный!) аромат жареного. Она вздернула нос и принюхалась. Да! Да, это был…

– Кофе, мэм? – подняла фарфоровый кофейник юная служанка графини.

– Конечно! Благодарю вас. – Роза присела на стул, и служанка налила в ее чашку темную жидкость.

– Ваш муж сказал, что вы предпочитаете кофе, – пояснила леди Даксбери, сидевшая во главе стола. – Моя служанка купила немного перед отъездом сюда.

– Как мило с вашей стороны, – отпила бодрящий глоток Роза; кофе оказался настолько идеально сваренным, что весь его богатый и насыщенный вкус проявился без выраженной, зачастую портившей напиток горечи.

Девушка оценила любезность графини. Ведь многие англичане находили аромат кофе неприятным и даже отталкивающим. А ее деверь вообще запрещал кофе в своем загородном поместье, когда Роза там гостила. Впрочем, его неготовность к компромиссам уже не удивляла ее.

Элеонора сидела напротив Розы с кусочком лимонного пирога на тарелке:

– Спасибо вам за организацию таких увлекательных развлечений, – обратилась она к леди Даксбери. – Я предвидела, что с удовольствием проведу здесь время, но это превзошло все мои ожидания.

– Я тоже всем вам благодарна, – сказала графиня. – За хорошее настроение, которые вы привнесли в Роузвуд.

Роза плотно сжала губы. «Не зайдет ли речь опять о картине?» – подумалось ей.

Но тут заговорила Лавиния:

– Мне не верится, что этим утром мы возвращаемся домой.

– Не утром, – улыбнулась леди Даксбери и отпила глоток чая. – Мы уедем из Роузвуда после обеда. А на утро у меня приготовлен для вас еще один сюрприз.

Элеонора подалась вперед в предвкушении. После уроков по самозащите с помощью шляпных булавок ее словно озарило изнутри некое свечение – пламенная уверенность в себе, окрасившая ее щеки румянцем и наполнившая глаза сиянием. Сердце Розы переполнилось: она прекрасно поняла, что значила для ее подруги эта новообретенная позитивная самооценка.

– А вы не намекнете нам, что за сюрприз? – спросила Лавиния.

– У меня есть сад, мне захотелось показать его вам, – многозначительно приподняла бровь леди Даксбери. – Он довольно необычный, однако в нем есть очень полезные растения. Но, прежде чем мы пройдем туда, я хочу предложить вам кое-что.

Графиня поставила чашку на блюдце; ее громкий звон прорезал тишину, установившуюся в комнате: все гостьи замолчали с затаенным вниманием.

– Я хочу, чтобы вы почувствовали себя здесь, как у себя дома. Представьте себе, что Роузвуд – и ваш дом тоже. При желании вы можете приехать сюда в любое время. Слуги здесь очень деликатные и почти незаметные.

Предложение