Тайное книжное общество - Маделин Мартин

свободы! Сделанное женщинам, у которых ее в последнее время практически не было. Еще месяц назад – когда она рассматривала возможность расставания с Теодором – Роза непременно бы задумалась над тем, как ей лучше воспользоваться таким подарком. Но сейчас, когда перед ней открылась новая перспектива, идея того, чтобы бросить мужа, стала казаться ей неприятной. И не просто неприятной. Одна мысль о жизни без Теодора претила и оставляла сама по себе ощущение внутренней пустоты.

А вот сидевшая напротив Элеонора напомнила Розе пугливую лошадку, готовую сорваться с места и унестись стрелой. Мышцы ее шеи напряглись, дыхание убыстрилось.

– Даже когда меня здесь нет, – обвела взглядом своих гостий графиня. – Вы можете приехать сюда на один вечер. И даже на год. Если вам потребуется убежище, где вас никто не вздумает искать. Я отдала распоряжение слугам, чтобы они были готовы принять вас здесь в любой момент и безо всяких вопросов.

Взгляд Розы остановился на Элеоноре в тот самый миг, когда та привычным жестом потянула рукава платья вниз. И прежде чем она успела вернуть розовый шелк на место, девушка увидела то, что все это время скрывала от их глаз подруга.

По запястью Элеоноры растекалось несколько темных синяков, пестревших желто-коричневыми и иссиня-багровыми оттенками и резко выделявшихся на фоне ее фарфоровой кожи. И в голове у Розы теперь все сложилось. Вот чем объяснялись тихая, застенчивая сдержанность Элеоноры, то, что она ничего не рассказывала о себе, хотя о других знала все. И ее яростные усилия в стремлении овладеть навыками самообороны с помощью шляпных булавок. «Я представляю, что мне нужно спасти сына…»

Поврежденное запястье было настолько тонким, что Роза даже подивилась: как мистер Кларк не сломал его, как прутик.

Она отвела глаза от узкого, изящного рукава, уже успевшего прикрыть жуткие синяки, и поймала на себе взгляд подруги.

– Элеонора, – выдохнула Роза.

Щеки женщины пошли пятнами; откашлявшись, та обратилась к графине:

– Это очень великодушно с вашей стороны, леди Даксбери.

– Я предлагаю вам это от чистого сердца, – приложила к груди руку графиня; ее пальцы пробежались по блестящей поверхности броши.

«Что же это за брошь? Чья там прядь?» – в Розе снова всколыхнулось любопытство. Как и Элеонора, леди Даксбери была мастерицей увиливать от ответов и, хорошо разбираясь в других людях, не раскрывала себя. Уж не своему ли прошлому графиня обязана опытом в этом?

– Ну а теперь пройдемте в сад? – встала хозяйка, и все женщины последовали за ней.

Воздух в саду благоухал обещанием лета, согретой солнцем травой и приятным запахом цветов – ароматом безмятежной сельской идиллии за чертой Лондона.

– Здесь так красиво! – воскликнула Лавиния. – Я видела сад из окна своей комнаты, но вблизи он просто потрясающий.

– Я не только это хотела вам показать. – Леди Даксбер махнула рукой служанке, и та поднесла к ним корзину с перчатками и кожаными фартуками. – Мне хотелось бы, чтобы вы их надели.

Роза оглядела тяжелые рабочие аксессуары и нахмурилась. Ее ладонь скользнула по животу, уже заметно округлившемуся:

– Там, куда мы идем, опасно?

– Ох, простите меня, вы можете остаться в этой части сада, – тихо проговорила графиня; ее слова явно предназначались одной Розе, а в глазах отразилось понимание.

Жизнь в чреве Розы развивалась. То, что сначала было еле ощутимым трепетанием, теперь стало постоянными толчками, игнорировать которые было невозможно. Оставив руку на ребенке, Роза громко – так, чтобы все услышали – объявила:

– Я в положении и думаю, что мне безопаснее остаться здесь, среди гвоздик.

– Ох, Роза, какая замечательная новость! – ахнула Элеонора.

Энтузиазм подруги вызвал у девушки улыбку.

– Твой муж, должно быть, вне себя от радости, – добавила Лавиния.

Счастье упорхнуло из Розы. Она могла бы отмахнуться от этого комментария легким кивком. Но рядом с ней стояли женщины, которым она стала доверять.

– Я… я еще не сказала ему.

– А разве его брата не обрадует перспектива нарождения наследника их фамилии? – спросила Лавиния.

– Наверное, обрадует, но… – Роза прикусила губу. – Я не понимала, хочу ли я остаться в Англии или нет… с Теодором или без него. Я представляю, как ужасно это звучит.

– Некоторые мужчины не стоят того, чтобы женщины оставались с ними, если у них есть иной выход, – сопроводила свои горькие слова беглой улыбкой Элеонора, а затем подняла глаза к небу: – Господи, как быстро пролетает день! Пойдемте в сад?

Подруги надели тяжелые фартуки, натянули на руки плотные перчатки и двинулись следом за графиней. Помахав им рукой, Роза подошла к клумбе с маргаритками – уже непреклонная в только что принятом решении.

Пришло время сказать Теодору.

Глава тридцать третья

Миссис Элеонора Кларк

Элеонора последовала за леди Даксбери, надумавшей показать им последний сюрприз.

Если Лавиния постаралась идти в ногу с графиней, то Элеонора – под гнетом своих мыслей – отстала от женщин. Она оглянулась через плечо на Розу. Та бродила вокруг цветочных клумб, нежно поглаживая рукой живот.

Элеонора вспомнила свои первые месяцы беременности. Тогда она надеялась, что ребенок мог бы исправить то, что было «сломано» в Сесиле, смягчить жесткость и грубость мужа. Но с рождением Уильяма Элеонора стала еще более уязвимой, чем не преминул воспользоваться муж.

Роза проявила завидную смелость, признавшись им в том, что подумывала о расставании Теодором. Даже будучи в положении!

Элеонора никогда не смогла бы уйти.

Или смогла бы?

Ее сердце забилось о ребра, как мотылек, угодивший в ловушку.

А что было бы, если бы она ушла от Сесила? Сбежала от него в Роузвуд, и уже здесь, спокойно поразмышляв, решила, что ей делать дальше?

Но она же не могла оставить Уильяма. Как и сбежать от мужа вместе с ним. Сесил обшарил бы всю Землю в поисках беглянки, если бы она забрала их сына.

И возможно ли было вообще спрятаться от человека, обладавшего такой властью и влиянием?

Перспектива взволновала Элеонору. На нее словно повеял свежий, прохладный ветерок в жаркий день.

Надежда.

Шанс.

Голос Лавинии вернул ее оттуда, куда унесли мысли. Оживившаяся подруга бодрым тоном расспрашивала хозяйку о Роузвуде. Поэтический дар как будто пробудил в ней страстный интерес ко всем прочим вещам, помог избавиться от застенчивости и обрести голос.

Леди Даксбери отвечала на каждый вопрос с присущим ей терпением. И, как всегда, аккуратно подбирала слова, не раскрывая многого о себе. В итоге Лавиния с Розой мало что узнали о жизни графини сверх уже известных им сплетен.

Элеоноре тоже по-прежнему оставалось неясным,