Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

а лишь в результате молитвы, вознесенной к древним богам. Мало того, что этого ребенка она отдала на вскормление кровожадному змею Пифону, – Гера и сама выкармливала чудовищ. Гесиод, рассказав о том, что у Ехидны и Тифона родилась Лернейская Гидра, сообщает: «Эту вскормила сама белорукая Гера-богиня»[624]. Когда же Ехидна, вступив в противоестественную связь с собственным сыном Орфом, родила Немейского льва, Гера выкормила и его[625]. Впрочем, и льву, и Гидре предстояло сразиться с ненавидимым ею Гераклом, и богиня, возможно, хотела сама подготовить их к бою (эта уловка не помогла, и оба чудовища пали от руки сына Алкмены).

Античные авторы очень часто пишут о том, как Гера кого-то преследовала и наказывала. Гораздо реже они сообщают, что она кому-то покровительствовала, хотя случалось и такое. Впрочем, обычно ее покровительство сводилось к желанию покарать своих врагов чужими руками. Так, Гера активно помогала Ясону и его спутникам во время их похода в Колхиду. Она провела корабль аргонавтов мимо страшных сдвигающихся скал Симплегад[626], а когда герои возвращались с добычей, Гера послала к ним богиню Фетиду вместе с Нереидами, и те помогли аргонавтам преодолеть пролив между Сциллой и Харибдой[627] и проплыть мимо опасных скал Планктов[628]. Но, судя по всему, Гера делала это отнюдь не бескорыстно. Если верить Аполлодору, богиня давно мечтала заполучить в Грецию волшебницу Медею, жившую в Колхиде. Гера хотела, чтобы Медея прибыла из Колхиды в город Иолк[629] и «погубила Пелия, который не воздавал божественных почестей Гере»[630]. Поскольку сама Медея приехать в Иолк не могла, да, вероятно, и не стремилась, Гера всеми силами старалась, чтобы Ясон и его товарищи-аргонавты благополучно достигли Колхиды, похитили Медею и увезли в Иолк на погибель нечестивому Пелию.

В дни Троянской войны Гера очень активно поддерживала ахейцев. Из-за них она постоянно ссорилась с Зевсом и не боялась навлечь на себя его гнев. Она выходила на поле битвы, и однажды ей довелось сразиться с Артемидой, выступавшей на стороне троянцев. Но богиня делала это не столько из любви к ахейцам, сколько из страстной ненависти к жителям Трои. Зевс говорил жене:

Странная ты! Ну, какое Приам и Приамовы дети

Зло причиняют тебе, что о том ты и думаешь только,

Как бы сгубить Илион, прекрасно построенный город!

Если бы, вторгшись в ворота и стены высокие Трои,

Ты бы живьем пожрала и Приама с детьми, и троянцев

Всех остальных, – лишь тогда бы ты злобу свою исцелила![631]

Впрочем, причин для нелюбви к Трое и троянцам у Геры хватало. Во-первых, троянский царский род происходил от связи Зевса с Плеядой Электрой, а Гера обычно ненавидела не только любовниц мужа, но и их детей.

Второй причиной могло быть то, что троянский юноша Ганимед был похищен Зевсом за красоту, перенесен на Олимп и стал виночерпием, а возможно, и любовником царя богов. Конечно, во всей Ойкумене трудно было найти местность, в которой Зевс не вербовал бы себе возлюбленных, и если бы Гера выбирала себе врагов по этому принципу, ей пришлось бы желать разрушения десятков греческих и малоазийских городов. Но Ганимед имел особый статус. Если свои связи с женщинами Зевс считал нужным скрывать от жены и Гера могла беспрепятственно мстить соперницам, то Ганимед был официальным виночерпием Зевса, и Гере приходилось мириться с его присутствием не только на Олимпе, но и в собственном доме. Подавляемая ненависть к фавориту могла перерасти в ненависть к городу, который был основан братом Ганимеда, Илом, и в котором правили его ближайшие родственники.

И наконец, троянец Парис в свое время присудил золотое яблоко не Гере, а Афродите. Золотых яблок как таковых у Геры хватало (они в изобилии росли в ее садах), но на спорном яблоке, которое подбросила трем красавицам богиня-Распря Эрида, было написано «Дар самой прекрасной богине», а Гера претендовала на этот титул[632]. И возможно, Парис совершил серьезную ошибку, обойдя званием «прекраснейшей» мстительную царицу Олимпа.

Впрочем, у эгоистичной Геры были свои любимцы, но к ним относились не столько люди, сколько города. Гера признавалась:

В мире три города есть наиболее мне дорогие:

Аргос великий, Микена широкодорожная, Спарта[633].

Все эти три города находятся достаточно близко друг от друга, на Пелопоннесе, а первые два – в одной и той же области под названием Арголида. Гера в свое время претендовала на власть в Арголиде и поссорилась по этому поводу с Посейдоном. Их спор должен был разрешить совет из трех местных богов, представляющих реки Арголиды. Павсаний пишет: «Инах вместе с Кефисом и Астерионом решили спор между Посейдоном и Герой относительно этой страны. Так как они присудили, чтобы земля принадлежала Гере, то за это, по воле Посейдона, вода у них пропала, и поэтому ни Инах, ни другие названные реки не имеют воды, если только бог не пошлет дождя; летом же эти реки высыхают…»[634]

Облик Геры

Описывая внешний вид Геры, античные авторы, как правило, подчеркивают величие ее красоты[635] и именуют ее волоокой; в одной только «Илиаде» она названа волоокой около десяти раз – видимо, это было определяющим во внешности богини. Кроме того, Гомер называет ее «белолокотной» и «белорукой». Гесиод часто называет Геру «златообутой»[636] – это немаловажный штрих, он показывает, что супруга Зевса осознавала царственность своей красоты и одеждой и обувью подчеркивала тот облик, которым ее одарила природа. Посвященный ей «гомеровский» гимн гласит:

Золототронную славлю я Геру, рожденную Реей,

Вечноживущих царицу, с лицом красоты необычной…[637]

Орфический гимн «К Гере» так аттестует ее:

Гера воздушная, в складках одежд темно-синих богиня![638]

Гера тщательно следила за собой; в «Илиаде» описано, как богиня готовится ко встрече с Зевсом, во время которой она собиралась соблазнить своего мужа и отвлечь его от военных действий:

С тела, будящего страсть, сначала амвросией смыла

Всю приставшую грязь и потом амвросическим кожу

Маслом блестящим натерла, приятного запаха полным;

Стоило хоть бы немного встряхнуть его в зевсовом доме,

И аромат от него достигал до земли и до неба.

Кожу прекрасную им умастивши, себе расчесала

Волосы и заплела их руками в блестящие косы,

И с головы их