Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Гера использует ее как моющее средство; кроме того, «амвросическим маслом», «приятного запаха полным», она натирает тело[689]. Афродита пользовалась «амвросийною мазью» для лица[690]. Амвросию в смеси с нектаром применяли для бальзамирования трупов[691]. Она же могла служить лекарством: когда Ахиллес отказывался от пищи, горюя о погибшем Патрокле, Зевс советует Афине капнуть ему в грудь «нектар с приятной амвросией», «чтоб голод к нему не явился»[692]. Смесью нектара и амвросии богини, вместо грудного молока (или помимо его), кормили своих новорожденных – это делалось для того, чтобы обеспечить им вечную молодость и бессмертие. В «гомеровском» гимне «К Аполлону Делосскому» сообщается:

Груди своей не давала Лето златолирному Фебу:

Нектар Фемида впустила в нетленные губы младенца

Вместе с амвросией чудной. И сердцем Лето веселилась…[693]

Овидий рассказывает, что, когда Афродита решила дать бессмертие своему сыну Энею, она коснулась его уст «амброзией с нектаром сладким»[694]. Превращение скромного троянского пастуха и воина в бога греческой традицией предусмотрено не было, это нововведение принадлежало римлянам, которые считали Энея основателем своей нации, а потому желали видеть его божеством. Но сама процедура «обожествления», описанная Овидием, была, безусловно, греческой. Сходным образом поступала с Ахиллесом его мать Фетида: она натирала ребенка амвросией, чтобы сделать его бессмертным и «навсегда его защитить от старости гнусной»[695]. Правда, попытка Фетиды не удалась: для пущей надежности она выжигала смертную плоть сына в огне, засовывая ребенка в очаг, и, когда его отец увидел эту процедуру, он решительно положил конец опытам супруги (тем более что она, по некоторым сведениям, уже успела погубить таким образом нескольких предыдущих детей)[696].

Чистокровных новорожденных богов, судя по всему, в огонь не засовывали – возможно, это было необходимо только для ребенка, родившегося смертным. Во всяком случае, своим бессмертием боги были обязаны прежде всего диете. Гомер описывает, как Диомед у стен Трои ранил Афродиту, которая тоже решила принять участие в битве:

Медная пика пронзила и около кисти рассекла

Кожу. Ручьем заструилась бессмертная кровь у богини, —

Влага, которая в жилах течет у богов всеблаженных:

Хлеба они не едят, не вкушают вина, потому-то

Крови и нет в них, и люди бессмертными их называют[697].

Даже коней на Олимпе кормили амвросией. Гомер сообщает об Ириде, примчавшейся на Олимп на колеснице:

Там удержала коней ветроногая вестница Зевса,

Их отпрягла от ярма и амвросии бросила в пищу[698].

Амвросия, чем бы она ни являлась, была пищей растительного происхождения. Гомер рассказывает, как Гера прибыла в Троаду, к месту слияния реки Симоента со Скамандром:

Там удержала коней белорукая Гера богиня,

Их отпрягла и туман вкруг коней разлила непроглядный;

На берегу Симоент им амвросию вырастил в пищу[699].

На Олимпе амвросия не росла – Гомер сообщает, что ее доставляли туда голуби, причем процесс этот был сопряжен для них с немалыми опасностями. Цирцея, рассказывая Одиссею о двух возможных дорогах домой, говорила:

Встретишь на первой утесы высокие. Яро пред ними

Волны кипят синеглазой богини морской Амфитриты.

Планктами эти утесы зовут всеблаженные боги.

Мимо тех скал пролететь ни птицы не могут, ни также

Робкие голуби – те, что амвросию Зевсу приносят.

Гладкий утес одного между них каждый раз убивает.

Тотчас, однако, отец заменяет убитого новым[700].

Помимо пиров (а иногда и одновременно с ними), боги на Олимпе регулярно проводили народные (точнее, божественные) собрания. Известно об этом в основном из «Илиады», поэтому сохранившиеся повестки дня посвящены преимущественно Троянской войне. Интересно, что в этих собраниях принимают участие не только боги-мужчины, но и богини. Гречанки той эпохи в политику не допускались и на собраниях, где присутствовали мужчины, не бывали; даже на пирах они, за редчайшим исключением, не появлялись. Что же касается богинь, то они не только пировали со своими отцами и братьями на Олимпе или же самостоятельно отправлялись на пиры к далеким эфиопам[701], но и имели равное с мужчинами-богами право на участие в собраниях. В «Илиаде» рассказывается:

Зевс же с вершины Олимпа, горы, пропастями богатой,

Дал приказанье Фемиде бессмертных созвать на собранье.

Всюду прошедши, велела сойтись она к зевсову дому.

Кроме реки Океана явились все реки, явились

Нимфы бессмертные, жизнь проводящие в рощах прекрасных,

Нимфы источников, рек и влажных лугов травянистых.

Все собрались во дворце облаков собирателя Зевса,

В портике гладком усевшись, который родителю Зевсу

Сын его сделал Гефест с великим умом и искусством[702].

Впрочем, собрания богов носили отнюдь не демократический характер – на них председательствовал Зевс, и он же диктовал присутствующим свою волю:

Чтобы никто из бессмертных, ни женщина-бог, ни мужчина,

Чтобы никто мне перечить не смел, чтобы все без изъятья

То, что скажу, исполняли![703]

Поэтому нельзя сказать, что богини имели какие-либо реальные политические права. Но не имели их и боги – на Олимпе царил абсолютизм. Что же касается разного рода личных прав, то богини пользовались ими в полном объеме и иногда проявляли себя как настоящие феминистки; некоторые из них даже участвовали в военных действиях под стенами Трои с оружием в руках:

Против Ареса пошла совоокая дева Афина;

Гера богиня сошлась с Артемидою, сыплющей стрелы,

Шумною, золотострельной, родною сестрой Дальновержца;

Выступил против Лето могучий Гермес благодавец…[704]

Поскольку боги Олимпа жили достаточно далеко от земли, да и вся подведомственная им территория была весьма велика, им часто приходилось передвигаться на значительные расстояния. Некоторые из них имели крылья, но таких было немного: эта полезная часть тела, скорее, присуща богам рангом пониже, жившим на земле и под землей: ветрам, богу-Сну Гипносу, богу-Смерти Танату… Из богов, обитавших на Олимпе, безусловно крылатыми были богиня-Радуга, она же вестница Зевса златокрылая Ирида[705], богиня-Победа Ника, тоже имевшая золотые крылья[706], и бог-Любовь Эрот[707]. Правда, в Афинском Акрополе стоял храм, посвященный «бескрылой» Нике (Нике Аптерос)[708], но сам факт, что этот титул оговаривался специально, наводит