Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Свет с высоты посылает бессмертным богам он и людям,

На колесницу взойдя. Из-под шлема глядят золотого

Страшные очи его. И блестящими сам он лучами

Светится весь. От висков же бессмертной главы ниспадают

Волосы ярко блестящие, лик обрамляя приятный,

Светом пронзающий даль. И под ветром сверкают на теле

Складки прекрасных и тонких одежд[762].

Колесницу ему, как пишет Овидий, изготовил Гефест из золота и самоцветных камней:

Ось золотая была, золотое и дышло, был обод

Вкруг колеса золотой, а спицы серебряны были.

Упряжь украсив коней, хризолиты и ряд самоцветов

Разных бросали лучи, отражая сияние Феба[763].

Правда, надо отметить, что Гефест был значительно моложе Гелиоса. Феб-Солнце стал совершать свои ежедневные поездки по небу задолго до рождения божественного кузнеца (каковое никак нельзя датировать раньше середины XVIII века до н. э.), и, значит, поначалу ему приходилось довольствоваться колесницей попроще. Бога везла четверка коней, имена которых – Пирой, Эой, Флегон, Этон – сохранил Овидий[764]. Коней этих кормили амброзией, что, безусловно, шло им на пользу: они изрыгали пламя[765], были крылаты, но пользовались и ногами, «взрывая» ими воздух[766].

Путь колесницы Гелиоса был строго определен: «в небе прорезана вкось широким изгибом дорога». Следы от колес были заметны и не давали заблудиться. Дорогу проложили так, «чтоб одинаковый жар и к земле доносился и к небу». В начале пути подъем был настолько крут, что даже отдохнувшие за ночь кони с трудом преодолевали его. В полдень колесница выходила на опасный участок, расположенный на огромной высоте; Гелиос признавался:

Видеть оттуда моря и земли порой самому мне

Боязно, грудь и моя, замирая, от страха трепещет.

На западе бога ждал крутой спуск, ведущий в Океан. Жена Океана, титанида Тефия (Тетида), которой Гелиос приходился родным племянником, всегда со страхом наблюдала, как он завершает свой ежедневный маршрут. Ситуация осложнялась и тем, что небо греческой вселенной достаточно быстро вращалось. Гелиос рассказывал сыну:

Вспомни, что небо еще, постоянным влекомо вращеньем,

Вышние звезды стремит и движением крутит их быстрым.

Мчусь я навстречу, светил не покорствуя общему ходу…

Дополнительную трудность создавали зодиакальные созвездия: Телец, Лев, Скорпион… Из слов Гелиоса не вполне понятно, представляли они непосредственную опасность для небесного путника или же только пугали его коней. Так или иначе, управлять колесницей вблизи этих зверей было очень нелегко[767].

Только к вечеру измученный бог опускался в Океан – здесь, на западе, у него был дворец, где он мог отдохнуть[768]. Но отдых продолжался очень недолго. По свидетельству поэта VII века до н. э. Мимнерма, с рассветом Гелиос должен был мчаться обратно на восток, где его уже ждали крылатые кони и колесница. Бог проделывал обратный путь по водам Океана на специальном «вогнутом ложе крылатом», которое тоже было изготовлено Гефестом, – на нем он мог еще немного выспаться[769]. Ферекид (учитель Пифагора) сообщает, что и сам бог, и его кони вместе совершали путь по Океану в специальной золотой чаше, причем это занимало у них всю ночь[770].

Практически вся жизнь Гелиоса проходила в пути. Тем не менее кроме западного дворца он имел еще и дворец на востоке. Его описал Овидий:

Солнца высокий дворец подымался на стройных колоннах,

Золотом ясным сверкал и огню подражавшим пиропом[771].

Поверху был он покрыт глянцевитой слоновою костью,

Створки двойные дверей серебряным блеском сияли.

На дверях с замечательным искусством были вырезаны сцены из жизни богов и людей в море, на земле и на небе. В парадной зале дворца блистал украшенный смарагдами престол, и на нем восседал сам Гелиос (правда, остается не вполне понятным, как он выкраивал на это время).

С правой и левой руки там Дни стояли, за ними

Месяцы, Годы, Века и Часы в расстояниях равных;

И молодая Весна, венком цветущим венчана;

Голое Лето за ней в повязке из спелых колосьев;

Тут же стояла, грязна от раздавленных гроздьев, и Осень;

И ледяная Зима с взлохмаченным волосом белым[772].

Четыре богини, стоявшие возле трона Гелиоса и управлявшие временами года, назывались оры (горы). По сообщению Квинта Смирнского, они были дочерьми Гелиоса и Селены[773]. Вообще говоря, орами звали трех дочерей Зевса и Фемиды, но эти последние жили на Олимпе и, помимо смены сезонов, ведали правопорядком и охраной божественной обители; им же было поручено открывать ворота, ведущие в небо. Не исключено, что олимпийские оры попросту не успевали справляться со столь многочисленными обязанностями, поэтому дочери Гелиоса взяли на себя заботу о временах года и получили то же самое название – оры.

Поскольку Гелиос целый световой день находился на небе, он видел все, что происходило внизу. К нему боги обращались, когда им надо было узнать правду о каких-либо земных событиях. Когда Аид похитил Персефону и безутешная Деметра тщетно разыскивала свою дочь, она обратилась за помощью именно к Гелиосу:

Ты из священного смотришь эфира своими лучами,

Все озаряешь ты сверху – широкую землю и море.

Если ты милую дочь мою видел, скажи мне всю правду[774].

Деметра не ошиблась: Гелиос действительно был свидетелем похищения Персефоны Аидом и рассказал богине все, что видел[775].

Иногда Гелиосу случалось наблюдать за событиями, явно не предназначенными для чужих глаз, и он, не стесняясь, сообщал о них тем, кого это, по его мнению, могло касаться. Когда жена Гефеста Афродита вступила в любовную связь с Аресом, Гелиос немедленно явился с этой вестью к обманутому мужу – «он видел, как те, обнимаясь, лежали». Гефест изготовил волшебную золотую сеть, которая должна была накрыть преступную пару, когда та окажется на его супружеском ложе. Так оно и случилось. Гефест в это время был в отъезде, но «зорко следивший за всем Гелиос известил его тотчас». Дело едва не закончилось разводом, но в конце концов оскорбленный муж согласился замять скандал за хорошую пеню[776].

Даже законные супруги, Зевс и Гера, предаваясь любви на открытом воздухе, должны были принимать специальные меры, опасаясь всевидящего ока Гелиоса. Зевс говорил жене: