Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Обычно нимфы были божествами природных объектов или ландшафтов. Многие из них олицетворяли конкретный источник, озеро, дерево… Существовали группы нимф, связанных с какой-то местностью в целом – с горным массивом, лесом, островом или морем… Известны нимфы озер и болот – лимнады, нимфы гор – ореады (орестиады), рощ – альсеиды, источников и ручьев – наяды… Нимфами назывались дочери многих богов, очень часто – богов речных. Но сами эти девушки могли и не иметь своей «специализации» и числились нимфами «вообще» (впрочем, нельзя исключить, что информация о природном объекте, связанном с каждой конкретной нимфой, попросту не всегда сохранилась).

Само слово «нимфа» имело достаточно неопределенный смысл – так могли называть и скромное полубожество, связавшее свою жизнь с деревом, и бессмертную богиню, статус которой был близок к статусу олимпийцев, как, например, Цирцея[734].

Происхождение у нимф могло быть самым различным. Мы уже упоминали нимф-мелий, рожденных из крови Урана. Но чаще нимфы все-таки рождались более традиционным способом. Так, в «Одиссее» упоминаются «нимфы, дочери Зевса эгидодержавного»[735], которые на небольшом островке, куда прибыли Одиссей и его спутники, «горных подняли коз, чтобы было товарищам чем пообедать»… На острове Тринакрия обитали две «прекрасноволосые нимфы» – дочери Гелиоса, они пасли «стада жирных овец и коров тихоходных»[736], принадлежавшие их отцу.

Хорошо известно происхождение множества нимф, связанных с водной стихией. Так, нимфы – дочери Океана – назывались Океаниды. Некоторые из Океанид считались выдающимися богинями – например, Стикс. Многие из них были нимфами источников и ручьев. У Гесиода сказано, что они «рассеяны в земле и в глубине озер во множестве пробираются»[737]. Еще одна группа водных нимф именовалась Нереиды, поскольку они приходились дочерьми морскому божеству – старцу Нерею (среди Нереид, впрочем, тоже были знаменитые богини – Амфитрита и Фетида).

Нимфы деревьев назывались дриады и гамадриады, это о них в III веке до н. э. писал Каллимах:

…О Музы, откройте,

Правда ль, что с деревом вместе на свет рождаются нимфы?

Нимфы ликуют, когда от дождей кудрявится древо;

Нимфы тоскуют, когда опадают листья у древа…[738]

Авторы настоящей книги истратили немало сил, пытаясь понять разницу между дриадой и гамадриадой. Некоторые современные специалисты[739] утверждают, что гамадриады – это те нимфы деревьев, которые рождаются вместе с деревом и умирают вместе с ним (в отличие от бессмертных дриад). К сожалению, русские переводы греческих и латинских текстов чаще всего не дают оснований для такого понимания. Так, в «Метаморфозах» Овидия нимфа, жившая в дубе, который был срублен нечестивым Эрисихтоном, погибла, но переводчик С. В. Шервинский называет ее просто «Дриадой»:

…Только разить топором он наискось начал,

Дуб содрогнулся, и стон испустило богинино древо.

В то же мгновенье бледнеть и листва, и желуди дуба

Стали; бледностью вдруг его длинные ветви покрылись.

А лишь поранили ствол нечестивые руки, как тотчас

Из рассеченной коры заструилася кровь…

<…>

Сестры Дриады, своим потрясенные горем – и горем

Рощи священной, пошли и предстали в одеждах печали

Перед Церерой толпой: покарать Эрисихтона молят[740].

Однако в латинском тексте Овидия безвременно погибшая нимфа названа именно гамадриадой… Такие небольшие отступления от оригинала естественны для поэтического перевода, тем более что широкая публика не так уж и часто задумывается о разнице между дриадами и гамадриадами. Но вопрос о смертности последних без обращения к оригиналу остается открытым.

Аполлоний Родосский в «Аргонавтике» описывает похожую историю, в которую был замешан некий жестокосердный грек:

Тот однажды, деревья в лесу вырубая, вниманья

Не обратил на моленье нимфы гамадриады.

Громко рыдая, она взывала жалобной речью,

Чтоб не рубил он ствола ее сверстника дуба, где долго

Жизнь она свою проводила; а он, не внимая,

Дуб срубил топором, молодой неразумный упрямец!

Вот почему столь тяжелую жизнь в дальнейшем послала

Нимфа ему и всем детям его…[741]

Текст не дает однозначного ответа: осталась ли гамадриада в живых и мстила за свою обиду сама или же лесоруб страдал от проклятия, которое она произнесла перед смертью. Авторы настоящей книги со свойственным им оптимизмом решили было, что мстительная гамадриада хотя и лишилась дома, но осталась в живых. Из греческого оригинала тоже не ясно – занималась ли злополучная нимфа мщением посмертно или при жизни. Но то, как отчаянно гамадриада цеплялась за принадлежавший ей дуб, наводит, скорее, на мысль, что его потеря была для нее фатальна.

Греческий историк Харон из Лампсака, живший в конце VI – начале V века до н. э., поведал миру две истории из жизни гамадриад – из обеих однозначно следует, что гамадриада не могла пережить свое дерево. Первая история повествует о гамадриаде, которая была обречена на скорую смерть, ибо дуб, в котором она жила, уже накренился и должен был упасть. Однако некто Ройк из Книда приказал подпереть дуб стойками, и нимфа осталась жива…[742]

Героиня второй истории, гамадриада по имени Просопелия, тоже, «будучи едина с дубом, в котором рождена, была обречена на погибель». Харон не объясняет, что именно угрожало дереву, но из контекста можно допустить, что его подмывала река. Однако некто Аркад «развернул реку и сделал земляную насыпь». Благодарная гамадриада вступила со своим спасителем в любовную связь и родила ему двух сыновей; их потомки стали именоваться аркадцами, а окрестные земли – Аркадией[743].

В результате всех этих изысканий Олег Ивик едва не пришел к скорбным, хотя и неоригинальным выводам о смертности гамадриад.

Но существует по крайней мере один источник, в котором изложена диаметрально противоположная точка зрения. У Нонна Панополитанского в «Деяниях Диониса» подробно описывается разного рода истребление леса, наводившее ужас на гамадриад, которые при этом вынуждены были спасаться бегством и искать себе новые жилища[744]. Это было, конечно, весьма печально, но все же не смертельно. Некоторые гамадриады опасались утраты своих древесных стволов, потому что те служили им убежищем, и девственные нимфы боялись, что, лишившись их, станут жертвами мужских домогательств. Они уверяли, что предпочтут погибнуть под топором дровосека, и просили разить их не в крону дерева, а в грудь. Одно это уже свидетельствует о том, что утрата дерева не влекла за собой гибели добродетельных нимф и могла привести в худшем случае к утрате девственности…[745] Таким образом, проблема