Греция - Костас Уранис

некоторых гор человеческий труд и жизненная необходимость поддержали каменными террасами немного встречающейся то тут, то там красной почвы, чтобы ее не снесло дождями и ветром. Эти «поля», засеваемые пшеницей или ячменем, совсем крошечные – от пяти до десяти метров в длину и всего четыре-пять метров в ширину.

Отсюда понятно, сколь сурова и убога жизнь на диких окраинах Греции. Здесь достигает своего апогея знаменитая «греческая скудность», которую из честолюбия мы возвели в степень национальной добродетели! Мне сказали, что самым лучшим и роскошным лакомством в Майне, которым с гордостью угощают прибывшего с чужбины гостя и которое сами майноты едят только в исключительных случаях, является дрозды, месяцами выдержанные в соли и оливковом масле. Отведав в одном из селений Майны мяса, которое не было мариновано, а только приготовлено в оливковом масле, что никогда не забуду ни его вкуса, ни его запаха.

Однако нигде больше в Греции не встречал я людей таких гостеприимных и таких добрых, как в Майне. Каждый из ее жителей мог бы сказать, перифразируя знаменитые стихи Верлена:

Я беден, у меня нет ничего:

От того, что есть у меня, гость, даю тебе…

Все они, включая самого бедного, обладали врожденным благородством, большой приятностью в общении, а в выказываемом ими расположении не было ни малейшего раболепия. В небольшой гостинице, в которой мы остановились в Ареополе, жена хозяина сказала, показывая нам нашу комнату:

«Я поменяю вам простыни, потому что вы – гости!»

Я посмотрел на простыни и с радостью подумал, как важно быть гостем в Майне…

Наша первая встреча с Майной состоялась в Лимени: это небольшой поселок из нескольких домов, построенных из тесанного камня на территории тоже сплошь из камня. Здесь проживал правитель Майны Петробей, один из героев нашей Революции. «Дворец» его сохранился в целости и сохранности. Как и все жилища в Майне, он тоже построен из тесанного камня и более представляет собой крепость, чем дворец: неприглядное продолговатое здание с множеством бойниц, с несколькими окнами на большой высоте и с квадратной башней на одной стороне. В Лимени есть еще одна «достопримечательность» – дерево, единственное дерево здесь. Это очень высокая пальма четырехсотлетнего, как мне сказали, возраста, которая стоит возле развалин старинного приморского монастыря.

В Лимени мы взяли мулов, чтобы подняться в Ареополь. Каменистая и в некоторых частях покрытая плитами дорога взбирается на крутую гору почти без всякой ленты. При подъеме седло мула напомнило мне сидение в самолете, потому что, оглядываясь назад, я всякий раз видел крутой склон, а в глубине бездны – волнующееся море. Вверху над нами вклинившаяся в нишу горы ослепительно белая деревенька казалась нерастаявшим снегом. У этой прекрасной деревеньки было совсем некрасивое название: Кускуини. Вокруг нас были обычная бесплодность гор Майны и земля пепельного цвета, словно пожар выжег когда-то растительность, от которой остался только пепел. Только добравшись до небольшого плоскогорья, мы увидели небольшую масличную рощу. Здешние масличные деревья, по-видимому, были столь ценными на этой полной булыжников территории, что владельцы окружили их по несколько штук настоящими киклопическими стенами. Но, Боже мой, какими измученными были эти деревья! Кроны их не были обычной для маслин круглой формы, а похожи на многократно использованные веники, потому что почти непрестанно дующие в этих местах сильные северные ветры выгнули их в своем направлении.

За масличной рощей находился Ареополь, которому больше подходит название «Аэрополь», то есть «город воздуха»: и при подъезде к нему, и во все время нашего пребывания там, и при отъезде северный ветер ни на минуту не переставал выть и досаждать нам. Он не давал уснуть даже ночью, стуча дверями и окнами и издавая свист сквозь щели. Это был настоящий кошмар: ветер досаждал нам до безумия…

Можно было подумать, что этот маленький городок даже построили с мыслью о таком кошмаре, поскольку все дома здесь из камня, фортификационные, чтобы ярость ветра не могла повалить их, а с той стороны, откуда дует ветер, у всех домов есть еще каменная стена, поднимающаяся на два метра над крышей для ее защиты. Небольшие улочки городка тоже из тесанного камня. Земли в Ареополе нет даже для образца. Город ветра и суровых камней, с башнями, которые поднимаются среди домов, как кипарисы, Ареополь носит подчеркнуто драматический характер – без деревьев, без цветов, без красок. Город полностью пепельный, весь из углов, потому что не только все его дома построены из тесаных камней, но и каждый дом сам по себе имеет форму гигантского тесаного камня. Шаги меланхолически раздаются стуком по мостовой узких улочек, так что создается впечатление, будто идешь по средневековой крепости, а не по городу. При таком положении дел Ареополь – стилизованное олицетворение всей бесплодной, ветренной Майны.

Это родовое гнездо семейства Мавромихалисов, конак которых не располагает ни балконом, ни верандой, а только гладкими недоверчивыми фасадами высоких стен, я покинул на одном из автобусов, выполняющих рейс из Ареополя в Гифий. Несмотря на его столь персональный и подчеркнутый характер, я был доволен, что уезжаю из этого городка, похожего на искусный комплекс тюрьмы, поскольку однообразие камней угнетало мою душу. Еще более я был доволен потому, что уезжал от непрерывного сильного ветра, дувшего с проклятым неистовством.

Поездка до Гифия длилась около часа. Дорога, извилисто спускавшаяся с бесплодных гор, где люди, словно из взаимного страха или из взаимной ненависти построили дома на значительном расстоянии друг от друга, некоторое время шла вдоль сухого русла реки, берега которой были полны тростником и цветущими олеандрами. Незадолго до прибытия в Гифий появляется крутая гора, господствующая над автотрассой и окружающей местностью, вершину которой 184 украшает, словно диадема, старинная разрушенная крепость Пасава: это название должно быть искажением французских слов Pas avant! («Ступай вперед!»)

Об этой крепости мне рассказали историю, которая, возможно, является легендой, но выражает поэтически душу героической Майны. Владелицей крепости была когда-то прекрасная майнотская девушка. Однажды крепость осадили враги, то ли потому, что желали овладеть этим «ключом» ко всей области, то ли потому, что им понравилась молодая красавица. Девушка упорно защищала крепость вместе со своими воинами, но когда всякое сопротивление оказалось уже бесполезно, не желая достаться врагам, девушка, приняв суровое решение, завязала глаза своему коню, села на него, поскакала и, бросившись вместе с конем с высокой скалы в пропасть, погибла…

Эта скала – дозорная башня над входом и выходом горной Майны. За ней начинается равнина и зелень, а вдали виднеется море – залив между