Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

Солдаты и колодники происходили в основном из одного «подлого» класса, их объединяли общие, весьма приземленные интересы, схожие взгляды на жизнь. Несмотря на различие положения, в котором они оказались, это были люди одного круга. Когда из казармы уходил дежурный офицер, им всем становилось легче и веселее. Арестанты и охранники вели задушевные беседы, спорили, выпивали, играли в карты и зернь.

По дружбе или за деньги с охранниками можно было о многом договориться. Арестантам удавалось вовлечь солдат в разные авантюры, сыграть на стремлении подневольных служивых сбросить солдатскую лямку, поймать их на жадности к деньгам или к выпивке.

Впрочем, принцип «Дружба – дружбой, а служба – службой» действовал почти без исключений, и охранник хорошо знал, что в случае побега «хозяина» его ждут пытки, военный суд, а то и каторга. Доносами друг на друга сокамерники и охранники также не брезговали. Кроме того, рано или поздно задушевный собеседник долгих вечеров мог прийти за своим «хозяином» и увести его на казнь.

Несомненной легендой является утверждение о том, что из Петропавловской крепости не бежал ни один заключенный, хотя обычных для других узилищ помет типа «Из-под караула бежал и без вести пропал» в документах сыска не очень много. В декабре 1719 г. из крепости бежали узники-старообрядцы Иван Золотов и Яков Григорьев. Они сидели в казарме у Васильевских ворот вместе с несколькими другими колодниками. Получилось так, что из троих охранявших их гренадеров двое пошли по делам: один повел колодника в канцелярию, а другой «пошел для покупки на рынок редьки». Третий же, гренадер Пахом Фомин, так объяснял на следствии обстоятельства «утечки» узников: «И из оных раскольников один выпросился у него, Пахома, на сторону (т. е. в отхожее место. – Е. А.) и он его из караула выпустил, а другой [колодник] пошел за тем раскольником без спросу и, вышед они из той казармы, дверь затворили, а он-де у оставшихся колодников в той казарме остался один, того же часа вышел он из казармы за ними и куда они пошли, того он и не усмотрел». Гренадер Фомин сразу же попал под следствие, его пытали, чтобы выяснить, не подкуплен ли он раскольниками («не для скупы и дружбы»), он же утверждал, что упустил их «простотою своею и недознанием».

Тут есть одна деликатная тонкость. Дело в том, что ночные судна стояли в камерах только самых секретных узников. Обычных же заключенных выводили из камер в отхожее место, находившееся неподалеку от узилища. Выводили их в тяжелых кандалах или на длинной цепи. Беглый солдат Петр Федоров в 1721 г. рассказывал на допросе о своем побеге: «Пошел он ис колодничей избы в нужник, которой на дворе за колодничею избою и был на цепи и, не ходя в нужник, за колодничьею избою за углом цепь с себя скинул для того, что замок был худ и отпирался, а чесовой солдат за ним смотрел из сеней и как цепь с себя скинул, тот чесовой салдат того не видал, и без цепи он с того двора сошел в ворота». Так же бежали и некоторые другие узники Петропавловской крепости[493].

Но знатным, особо опасным узникам бежать было невозможно. Их держали в благоустроенных домах старших офицеров гарнизона под особым присмотром. Царевну Марию Алексеевну, арестованную в 1718 г. по делу царевича Алексея, поселили «в плац-майорских красных хоромах»[494]. Самого Алексея содержали в казарме Трубецкого бастиона, пытали его в каземате этого бастиона. После пыток царевич был приговорен к смертной казни и тайно убит там же. Запись в «Походном журнале» была скупа: «Не стало царевича Алексея Петровича»[495].

Портрет на фоне города. Царевич Алексей Петрович, или Грех сыноубийства

История, происшедшая в Петропавловской крепости летом 1718 г., – настоящая трагедия, достойная пера Шекспира. Во всей этой истории видны знаки неумолимого рока, отпечатки безудержных страстей, сплетение любви и ненависти. Вот герой драмы – царевич Алексей. Его жизнь не сложилась, он был в детстве разлучен с матерью, царицей Евдокией Федоровной, которую царь Петр заточил в суздальский монастырь. Петр не отказывался от сына, но держал его вдали от себя и с годами, занятый войной и гульбой, стал для мальчика чужим человеком. Редкие встречи не приносили радости обоим. Царевич боялся и тихо ненавидел отца. Петра же раздражало в сыне все – от его внешнего вида до мыслей и дел. Молчание, исполнительность и покорность наследника также казались царю притворством, нежеланием трудиться, делать как надо…

Во втором акте на сцене появляется красивая молодая мачеха – новая жена Петра – Екатерина. Стареющий царь безумно любит Екатерину и готов ей всячески угождать. А она печется о будущем детей, которых исправно рожает царю. Алексей же кажется Екатерине опасным соперником ее детей. Постепенно, осторожно царица настраивает Петра против старшего сына. А это легко сделать – царь болен, он беспокоится о судьбе реформ, империи и Алексей не кажется ему продолжателем великого дела. Узел трагедии затягивается еще туже в третьем акте, когда в октябре 1715 г. Екатерина родила сына, царевича Петра Петровича. Царь, обрадованный появлением младенца, пишет Алексею грозные письма, требуя невозможного – «отменить свой нрав» или уйти в монастырь. Алексей готов постричься, но Петр, полный черной ненавистью, не верит сыну. Все идет к тому, что на одной земле им тесно. Загнанный в тупик царевич в отчаянии бежит за границу.

Четвертый, предпоследний акт трагедии разыгрывается на фоне вечной красоты Неаполитанского залива, на берегу которого скрылся Алексей. По своей природе он не был неврастеником или слабым человеком, но в эти дни он тяжело переживал конфликт с отцом, его страшило неизвестное будущее. Это тонко уловил главный охотник за беглецом – Петр Толстой, который нашел Алексея и сумел усыпить его тревогу обещаниями, что отец простит блудного сына. В своем письме сыну Петр гарантировал ему безопасность. Но это была ловушка, и пятый, последний акт трагедии происходит в застенке Петропавловской крепости, где отец присутствует при пытках собственного сына, а потом, обливаясь слезами, посылает ночью своих людей убить Алексея. Царь глубоко несчастен, ему жаль сына, но он убежден, что есть ценности выше отцовских чувств: Алексея казнят (заставляют выпить яд), как считает Петр, во имя будущего России. С этих пор царь навеки заклеймен как сыноубийца. Нет ему счастья и покоя, и народ за его спиной говорит: «Великий государь царевича Алексея потребил своими руками и не стыдно ему».

Штаб петербургской стройки

В крепости находилась и вполне мирная организация – Городовая канцелярия (с 1723 г. – Канцелярия от строений), ведавшая строительством Петербурга, ее многочисленные мастерские и склады материалов, а также архив. Городовую канцелярию сюда перевели по указу Петра в 1721 г. из Гончарного двора (место расположения неизвестно), и уже весной следующего года канцелярские служители Сенявина жаловались, что дела в отведенной казарме «от мокроты сверху и снизу» сыреют и портятся, начальникам и приказным «сидеть угарно», и просили перевести их в мазанковое здание канцелярий на Троицкой площади. Просьбу приказных не уважили, и они остались там же – в 1725 г. в казарме хранились архивные дела, сидели «писаря у письма ведомостей и писем и репортов и сщетных книг прошлых лет»[496]. В нескольких казармах в 1722 г. держали и привезенные из Москвы, из Поместного приказа, старые поместные дела Вотчинной коллегии[497].

Столяры, токарь и гончары, бывшие «у чистки медных листов под золочение» (11 человек), а также медники Городовой канцелярии работали в еще одной казарме и двух избах, а в Государевом и Нарышкином бастионах под охраной солдат лежали разные припасы строительного ведомства[498]. Кроме того, в двух казармах Трубецкого бастиона (в одной из них в 1718 г. и сидел царевич