Собрание сочинений. Том 2. Юный град. Петербург времен Петра Великого - Евгений Викторович Анисимов

Вполне возможно, что первоначально на обширном пространстве перед крепостью был лагерь войск, переведенных сюда из-под взятого в начале мая 1703 г. Ниеншанца. Известно, что часть войск была оставлена в лагере после ухода основной армии Б. П. Шереметева к Копорью и Яму как будущий гарнизон новостроящейся крепости. Солдаты и строители крепости первое время жили неподалеку от нее в палатках и шалашах. Н. Цылов на плане Петербурга 1705 г. отметил вдоль берега Малой Невы к востоку от «короны» кронверка «расположение домиков и шалашей рабочих людей на Петербургском острову»[508]. Эта реконструкция вполне правдоподобна.

Тут же, неподалеку от Петровского моста, на Городовом острове образовалась первая в городе площадь, названная Троицкой. Она возникла не стихийно: по правилам фортификации перед крепостью должно быть открытое для обстрела с бастионов пространство – эспланада. На этой площади стояло несколько зданий, вокруг которых всегда было много народа. Здесь возник один из первых в городе «пятачков» – мест, где толпились люди, где можно было узнать городские новости. У особого «Столпа на площади, которой близ церкви Живоначальной Троицы»[509] бирючи под грохот барабанов оглашали царские указы и «билеты» о торгах и подрядах. На обширном пространстве площади отмечались официальные праздники, устраивались салюты и фейерверки. Юст Юль описывает празднование первой годовщины Полтавского сражения в 1710 г. Гвардейские Преображенский и Семеновский полки были заранее построены в каре «кругом на площади». После литургии в Троицкой церкви Петр со свитой вышел на площадь, где был возведен амвон. Оттуда архиепископ Феофилакт Лопатинский произнес проповедь. После этого отслужили молебен, и затем, по сигналу пушки, начался салют. Стреляли орудия с Петропавловской и Адмиралтейской крепостей и со стоящих на невском рейде военных кораблей. Сам Петр выпил за здоровье солдат чарку водки и «лично дал сигнал к заключавшему салют троекратному залпу Преображенского полка»[510].

Первенство Троицкой площади подчеркивалось тем, что на ней были сооружены первые памятники воинским победам. В 1710 г. Юль видел на площади пирамиду, «на которой висело 59 взятых в Выборге знамен и штандартов»[511]. В 1714 г. ближе к северо-западному углу площади, «против Австерии подле Петровского мосту», была возведена Триумфальная арка в честь победы в Гангутском сражении[512]. В 1720 г. неподалеку от Троицкой церкви была построена пирамида в честь победы русского флота при Гренгаме и привода трофейных шведских судов в Петербург.

Пирамида была деревянная «с проблемами» (так называли тогда живописные сюжеты) на тему битвы. Они были помещены на гранях пирамиды. Кроме того, пирамида была обильно украшена воинской арматурой, различными символическими фигурами[513]. На смену этим временным сооружениям Петр предполагал поставить в Петербурге бронзовый столп «с изображением на нем баталий и гисторий по чертежу» Михаила Земцова. Б. К. Растрелли обещал завершить его к 1725 г., но в срок не уложился, и в августе того же года новая государыня Екатерина I предписала все-таки доделать «медной столб, на котором изображены будут разные баталии казенными материалами»[514]. Судьба этого начинания печальна – столп не был воздвигнут. Осталась только его модель (точнее, позднейшая реконструкция ее)[515]. На площади устраивались парады гвардии по случаю различных торжеств. В строй Преображенского полка вставал сам полковник Петр Михайлов. 27 июня 1721 г. во время такого парада к царю-преображенцу подошел пьяный мужик и трижды отвесил государю какой-то необычный поклон. Петровские денщики подбежали и схватили нахала. Тот сопротивлялся и ударил одного из солдат в ухо. При аресте у неизвестного на поясе нашли нож. И хотя арестованный работник, которого звали Максим Антонов, и клялся на следствии, что подходил к государю без всякого умысла, кланялся спьяну, «от шумства», что нож служит ему «при употреблении пищи», ему не поверили – на спине у него обнаружили следы от кнута, говорившие, что он уже побывал в застенке. Оказалось, что Антонов – беглый, раньше разбойничал, словом, человек подозрительный, и за то, что он на Троицкой площади «к высокой особе Его царского величества подходил необычайно», предписано было сослать его в Сибирь[516].

Место встречи – у Троицы, на Всенощной

Главным зданием на площади была Троицкая церковь (или церковь Живоначальной Троицы), которая и дала ей название. Ее построили из дерева в 1710 г., и позже к ней, по данным А. И. Богданова, было сделано несколько пристроек[517]. Алтарь церкви, как и положено, глядел на восток, а вход был со стороны Невы. По мнению краеведов, на колокольне церкви были поставлены часы-куранты, снятые с Сухаревой башни в Москве, хотя доказательств этому историки не приводят[518].

Теперь здесь садик не садик, культурный пустырь против чуждого этому месту и городу так называемого Дома политкаторжан. А между тем при Петре здесь проходила сама история страны. Царь и его окружение часто бывали на службе в Троицкой церкви, хотя храм был тесен и знатным людям приходилось стоять слишком близко от простолюдинов. Поэтому в 1717 г. было приказано «зделать 32 места, где стоять высоким господам», в 1721 г. по чертежам Доменико Трезини перестраивали «попространнее» алтарь, который к этому времени показался уже «малым и тесным»[519]. Здесь отпевали царевичей: в 1718 г. – убитого Алексея Петровича, а в 1719 г. – надежду царя, любимого сына Петра Петровича. Здесь в октябре 1721 г. Петр I был провозглашен императором и «Отцом Отечества». Большие торжества и сопровождавшие их церковные службы, приходившиеся на лето, проводили не в тесной церкви, а рядом, прямо под открытым небом. Для этого разбивали большой шатер, в котором ставили алтарь. Так было в день празднования годовщины Полтавской виктории в июне 1721 г.[520] Вся церемония вокруг церкви и шатра была красочна и торжественна: тут на открытом пространстве Троицкой площади выстраивалась гвардия, располагалась батарея для пушечных салютов, на Неве стояли корабли, с которых также палили орудия. В июне 1721 г. иностранец видел, как после литургии в шатре духовенство «в великолепных облачениях, в предшествии распятия и восковых свеч, возвратилось в церковь, начался обратный марш гвардии под командой самого царя как полковника к реке, на которой стояли галеры, перевезшие его на другую сторону, где гвардия стояла лагерем»[521].

Портрет на фоне города. Два царевича – две свечи

Трагедия в Трубецком бастионе летом 1718 г. имела свою предысторию. Осенью 1715 г. резко обострился давний конфликт отца и сына, Петра Великого и царевича Алексея Петровича. Дело в том, что 13 октября у супруги царевича, кронпринцессы Шарлотты Христины, родился сын, здоровый и крепкий мальчик, которого в честь великого деда назвали Петром. Спустя же всего 12 дней у царицы Екатерины Алексеевны, жены Петра Великого, тоже родился мальчик, которого также назвали Петром. Столь неожиданное династическое «состязание» отца и сына никого не обрадовало. Все понимали, что царевич Алексей – наследник престола, благодаря рождению собственного наследника, прочнее встал на земле и в скрытой борьбе с отцом усилился.

Сам же царь, так долго ждавший появления на свет сына (до этого Екатерина дарила «старику» только девочек), не мог допустить, чтобы престол достался не Петру Петровичу – сыну от любимой жены. И тогда он объявил Алексею, своему наследнику, войну. От прежней недоверчивости и холодности в отношениях со старшим сыном царь перешел к грубым выпадам, несправедливым упрекам и угрозам. Кончилось это, как известно, ужасно: затравленный Алексей бежал за границу, его хитростью и ложью выманили в Россию и убили в Петропавловской крепости. А тем временем оба мальчика, оба Петра, ровесники – дядя и племянник, росли и крепли час от часа. Но с самого начала разные феи стояли у их колыбелей. Сын царя Петр Петрович рос, окруженный необыкновенной любовью стареющих родителей. Нежными прозвищами