Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

В них он нашел три винтовки, несколько десятков ржавых обойм с патронами и еще более заржавленный дисковый пулемет. Подобрав дорогую находку, Олесь заторопился обратно. По пути он набил карманы черникой и лохачами, которые были так нужны теперь Степану.

Олесь положил другу свежие ягоды, спрятал в углу под ветками оружие и снова ушел. Пересекши болото, он вышел на поле овзичан. Пустынная нива стояла не шелохнувшись. Выспевшие колосья наклонились друг к другу и казались безжизненными. Вот и его полоска. Она тоже не дожата и тоже безлюдна.

«Значит, всех угнали в фольварк», — подумал Олесь, выходя на дорогу, которая вела через лес на общественный выгон. Там Миколка пас стадо овзичан.

Олесь позвал мальчика.

Пастушок резко обернулся. На его озабоченном личике блеснула радостная улыбка.

— Дядя Олесь! — воскликнул Миколка и побежал к нему навстречу.

— Ты здесь один? Расскажи-ка, браток, что нового в селе?

Мальчик, польщенный таким серьезным обращением, крякнул по-взрослому и, оглянувшись по сторонам, сказал:

— Мужиков и баб силком на панскую ниву погнали… Я сам предупредил забастовщиков об этом. А как у вас, дядя Олесь?.. Я ведь знаю, что вы теперь партизаните. Когда выгонял скот, слышал.

Олесь уклонился от ответа, подробно расспросил, что Миколка знает о происшествиях в деревне и в фольварке, где его мать, кто ушел к Неродзинской на работу, кто остался в селе. Миколка отвечал на все вопросы с большой осведомленностью: многое он видел сам, о многом знал по рассказам матери и односельчан.

— А о карателях ничего не слыхал? — спросил Олесь.

— Сказывают, что вот-вот должны объявиться.

Прощаясь с мальчиком, Олесь поблагодарил его за новости и попросил передать матери, чтобы она вечером пришла на этот же выгон.

— Только смотри, не проговорись никому, — предупредил он мальчика.

— За кого вы меня принимаете, дядя Олесь? — обиделся Миколка. — Я когда хлопцам слово даю, и то не нарушаю, а вам и подавно.

С выгона Олесь повернул в лес. Проходя мимо фольварка, он не утерпел, чтобы не узнать, что делают его товарищи. Во дворе, кроме игравших в песке детишек, не было никого. Пробравшись кустами к казарме, Олесь уже хотел проскользнуть в сени, но из них выбыли два охранника и, заметив его, открыли стрельбу. Пригнувшись, Олесь бросился в чащу. Во дворе заколотили в ржавый рельс, сзывая обитателей имения по тревоге. Рабочие выбежали из казармы, но, увидев посреди двора помещицу и ее приближенных, начали расходиться. Некоторые, как бы не замечая Неродзинской, сели на завалинке и ждали, что скажут «близнецы», но те и сами не знали, что случилось.

— В кого стреляли? — спросил у Тимофея Казимир, отойдя в сторону. — Может, Олесь приходил?

— Может, и приходил, — ответил в раздумье Тимофей.

— А что если нам махнуть к нему? А? Организовали бы отряд и начали действовать по-настоящему…

— Тебя пани не отпустит.

Казимир с укором посмотрел на друга.

— За кого ты меня принимаешь, Тимоша? Разве я променяю вас на… Да и поссорились мы после истории у ворот. Окончательно! Словом, я хоть сегодня готов идти на остров.

— А кто здесь останется? Кто забастовкой руководить будет. Дядя? — вдруг выпалил Тимофей, вспомнив слова Олеся.

А рельс гудел под неистовыми ударами. И все же, кроме дворовой обслуги, никто к месту сбора не явился.

Взбешенная неудачей, пани Зося назвала охранников пугаными воронами, а управителя — непоправимым ротозеем и ушла в свой особняк.

VIII

Раньше всех право на получение сена заработали отец Андрея и дед Дмитрий. Оба они не имели ни клочка собственных сенокосов и, чтобы раздобыть корма животине, трудились от зари до зари.

— Пожалуй, пора и об оплате позаботиться, — сказал, разгибая спину, дед Дмитрий работавшему рядом Андрею. — Пойдем-ка, парень, к барыне за обещанным сеном.

— Да я ведь себе ничего не заработал, за хозяина черед отбываю, — ответил батрак Хамловича.

— А ты отцовское получи, а то последним может и не хватить.

Андрей в эти минуту мечтал не о сене. Другие мысли стали в последнее время занимать парня.

«Надо бы к Олесю! — часто подумывал он. — Вот только стариков не на кого бросить, да и с Ириной трудно будет свидеться».

— Ну, так пойдем? — спросил дед Дмитрий.

— Пойдем.

Неродзинская не захотела принять деда Дмитрия и Андрея, велела им обратиться к управителю. Но Яблонского ни в конторе, ни дома не оказалось, и они ушли ни с чем. Желая напиться, они завернули в садовую сторожку и к своему большому удивлению вместо сторожа увидели там того, кого искали.

— Вы уж извините нас, пан управитель, — заговорил дед Дмитрий. — Мы вас не ожидали здесь встретить, а коли уж так пришлось, то просим уважить, принять нашу просьбу…

Управитель выслушал крестьян рассеянно. Он был явно недоволен этой встречей и думал о чем-то своем.

— Ну, так как же с сенцом? — повторил просьбу старик.

— Не морочьте мне голову, — вдруг обозлился Яблонский.

Дед Дмитрий, сославшись на обещание помещицы, еще раз попросил Яблонского войти в их положение, но тот категорически заявил, что расчет будет сделан только тогда, когда закончится жатва. И не в одиночку, а со всеми вместе.

— Брось унижаться, дядя Дмитрий, — сказал Андрей, еле сдерживая себя, и торопливо направился к выходу. Старик, понурив голову, поплелся за ним. Выйдя из сторожки, парень задумался. Поведение «хорька» показалось ему подозрительным.

— Чего это управителю вдруг понадобилось забираться в сторожку? — спросил он деда и, не ожидая ответа, быстро зашагал к казарме в надежде увидеть Ирину. В это время на опушке леса послышался пронзительный женский крик.

— Хоть убей меня, к «хорьку» не пойду! А ну, убери свои грязные лапы, не то глаза выцарапаю!

Андрей узнал голос Ирины. Оглянувшись по сторонам, батрак схватил полено, лежавшее у порога сторожки, и бросился к лесу. На бегу он увидел, как здоровенный охранник, за плечами которого болтался карабин, заломив Ирине руки назад, грубо подталкивал ее коленом. На миг девушке удалось высвободить руки, но охранник свалил ее, схватил за волосы и потащил по дороге к фольварку.

В несколько мгновений Андрей был возле них. Не помня себя от ярости, он сбил охранника с ног, сорвал с его плеч карабин и, схватив девушку за руку, увлек в чащу леса.

— Что ты наделал, Андрейко? — спросила Ирина, когда они укрылись в кустах.

— А чего этот гад набросился на тебя?

Андрей ничего не знал о приставаниях Яблонского к Ирине, девушка не хотела его огорчать и держала это в строгой тайне. Теперь она рассказала обо всем.

— Ко мне он, Андрейко, не подступится, — закончила Ирина