Пост-Америка: как и почему меняются США - Максим Александрович Сучков

Двоякое отношение американцев к проблемам климата стало темой самого нашумевшего фильма Голливуда 2022 года «Не смотрите наверх» (Don’t Look Up). Звездный актерский состав[287], четыре номинации на «Оскар» и динамичный сюжет с интригой – по сценарию, группа ученых пытается убедить мировые правительства как-то спасти планету от столкновения со стремительно приближающейся к ней кометой размером с Эверест, а начальства, в свою очередь, твердят гражданам, что никакой кометы не существует и смотреть в небо не нужно – не помогли киноленте получить ни одну заветную статуэтку. Среди тех, кто такое решение киноакадемии поддержал, громко звучала критика нарочитой политизированности и «остросоциальности» экологической повестки. Как и с правами чернокожих и политикой в отношении мигрантов, многие рядовые американцы чувствуют пресыщенность этой темой и подозревают власти в попытках сыграть на ней не в пользу граждан.

У темы экологии и энергетики есть и ярко выраженный внешнеполитический аспект. Когда США в 2003 году вторглись в Ирак, многие посчитали, что затеять авантюру администрацию Джорджа Буша – младшего подвигло желание заполучить черное золото этой страны, нефть. На самом деле основные мотивы интервенции лежали скорее в сфере геополитики, а не экономики. Но и «нефтяная» трактовка событий была не лишена оснований: в начале 2000-х Министерство энергетики США оценивало нефтяные запасы Ирака как пятые в мире, на уровне 112 млрд баррелей нефти (по оценкам на 2024 год, – 145 млрд), а команда печально известных неоконов Буша была тесным образом связана с главными американскими нефтяниками, которые впоследствии и получили концессии на разработку иракских месторождений. В 2021-м Багдад даже безуспешно попытался инициировать расследование по делу о «краже у страны» 150 млрд долл. – дескать, именно столько она потеряла из-за незаконной продажи ее нефти.

Со времен иракской кампании мысль о тесной увязке внешнеполитических интересов США и коммерческих интересов крупнейших энергетических ТНК прочно засела в голове обывателя. Популярным стал мем «геологи нашли в Антарктиде нефть, а значит, кровавому режиму пингвинов недолго осталось мучить свой народ». В самой Америке к теме взаимосвязи политики и нефти относятся серьезно: в ведущих университетах студентам-международникам преподают среди прочего «теорию проклятия нефти», которая гласит: главные нефтяные державы (кроме, разумеется, США) сплошь авторитарны, потому что нефть развращает экономику и коррумпирует правящие режимы. Будущим американским дипломатам в этой связи придется нелегко: ценностные установки будут требовать от них бороться с этими режимами, а прагматизм – налаживать с ними отношения. Стало быть, исходить придется из соображений наибольшей полезности для собственных интересов в конкретный момент.

Вехой в нефтяной истории стала «сланцевая революция», начавшаяся в 2010-х в США. Благодаря ей, по словам советника Обамы по национальной безопасности Томаса Донилона, Америка смогла «чувствовать себя намного увереннее в достижении целей». А Майк Помпео, занимавший пост госсекретаря при Дональде Трампе, выразился еще откровеннее: «„Сланцевая революция“ дала возможность США действовать в международных делах с гибкостью, которой у нас прежде не было».

Статус главного нефтедобытчика США вернули себе в 2019 году – аккурат в первый президентский срок Трампа[288]. За два года, с 2017 по 2019, среднесуточная добыча нефти в Америке выросла на 2,95 млн баррелей, до 12,3 млн баррелей. Такому рывку способствовало снятие в 2016 году 40-летнего эмбарго на экспорт нефти из США и рост цен на мировом рынке за счет сделки ОПЕК+ в 2017 году. В 2020 году из-за коронакризиса эти показатели снизились до 11,3 млн баррелей, но в 2025 году США вернулись к высокому уровню добычи: Министерство энергетики США обещает пик добычи нефти Америкой в 2027 году – не ниже 14 млн баррелей.

У технологий добычи сланцевого газа и нефти есть убежденные противники. Да и влияние на мировой рынок энергоресурсов не обеспечивается лишь запасами нефти и объемами ее добычи и экспорта. Важны также резервные мощности, главные из которых сконцентрированы в Саудовской Аравии, ОАЭ и Кувейте. По сумме всех факторов Саудовская Аравия, которую профессионалы отрасли называют «центральным банком» мировой нефтяной промышленности, остается первейшим стабилизатором мирового рынка черного золота. Как бы Вашингтону ни хотелось «повоспитывать» Эр-Рияд, портить с ним отношения нельзя, полностью оторваться от сложившегося за многие годы взаимодействия – пока тоже.

Тем не менее «сланцевая революция» позволила США взять курс на снижение объемов поставок с Ближнего Востока: в 2008 году, т. е. еще до того, как эта «революция» началась, американцы импортировали около 20 % нефти из Персидского залива. На начало 2020-го – 7 %. В 2022-м эта цифра выросла до 12 %, но укрепились две другие тенденции: снижение в общем объеме импорта доли ближневосточной нефти и увеличение поставок из Канады вкупе с развитием внутреннего производства. Все это позволяет американцам чувствовать себя одинаково уверенно в отношениях со строптивыми арабскими союзниками и с главными геополитическими противниками – Китаем, Россией и Ираном.

В случае Тегерана и Москвы введение санкций против предприятий и активов нефте- и газодобывающих отраслей стало привычной практикой Вашингтона. Иранцев таким образом пытались принудить к участию в переговорах по их ядерной программе – на определенном отрезке времени даже небезуспешно. Что касается России, то работа по ослаблению ее позиций на европейском рынке началась задолго до 2022 года, когда американцы только открыли возможности добычи и экспорта сланцевого газа. Конфликт на Украине лишь окончательно развязал США руки по части перераспределения европейского рынка в пользу своих компаний – стесняться было больше нечего.

Внутри Америки с началом СВО с новой силой разгорелись споры о том, должны ли США увеличить производство нефти для укрепления собственной энергетической независимости и внешнего могущества или сократить его, повысить энергоэффективность и перейти на возобновляемые источники энергии. Сланцевая добыча вновь вывела на передний план вопросы загрязнения окружающей среды. Дело, разумеется, не в упертости каких-то экологов: на кону большие деньги и передел энергорынка в пользу новых игроков, рассчитывающих обогатиться благодаря «зеленой повестке». Производители традиционной энергии чутко реагируют на происходящее: в конце 1990-х предприятия угольной промышленности давали до 40 % денежных пожертвований демократам, сегодня – только 5 %. Нефтяники тоже не собираются сдаваться и задействуют как личные связи в высших эшелонах власти, так и институт лоббизма.

Нефтяное лобби – одно из самых могущественных и богатых в Америке. По данным специализирующегося на журналистских расследованиях издания Open Secrets, в 2023 году в США объем лоббистских услуг в нефтегазовом секторе составлял около 133 млн долл. С этих денег «кормились» 754 зарегистрированных лоббиста, отрабатывая заказы 201 клиента. Из них 480 лоббистов (63,66 %) – это «обращенцы» (revolvers): те, кто когда-то работал в нефтегазовой отрасли, потом перешел в сферу профильного лоббизма, но спустя какое-то время может снова вернуться к «полевой работе». Иначе говоря, сообщество любителей нефти