Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Первое подозрение, что вокруг него творится что-то неладное, возникло у Усанги, когда девушка внезапно проскользнула рядом с ним и взялась за штурвал, и в тот же миг стальные пальцы сжали ему горло. Загорелая рука с клинком взметнулась, ловко перерезала ремень у него на поясе и, напрягая гигантские мышцы, сдернула его с сиденья. Усанга хватал ртом воздух и визжал, однако он был беспомощен, словно дитя. Далеко внизу зрители на лугу видели, как самолет в небе накренился, потому что смена пилота сопровождалась внезапным рывком. Они увидели, как он выправился и завернул по кругу, возвращаясь к ним, но он был слишком высоко над их головами, и солнце слишком сильно слепило глаза, потому они не видели ничего, что происходит на борту самолета; в следующий миг лейтенант Смит-Олдвик охнул от ужаса, увидев, как из самолета вывалилось человеческое тело. Переворачиваясь в воздухе и подергиваясь, оно неслось к земле с возрастающей скоростью, и англичанин задержал дыхание, когда тело рухнуло недалеко от него.

С глухим стуком оно распростерлось на земле почти посреди луга, и когда англичанин наконец снова собрался с духом, чтобы посмотреть, то выдохнул жаркую благодарственную молитву, потому что бесформенная масса, лежавшая на окровавленной земле, когда-то была чернокожим человеком. Усанга получил заслуженную награду.

Снова и снова самолет чертил круги над лугом. Чернокожие, поначалу ужаснувшиеся гибели своего командира, теперь взбесились от гнева, твердо вознамерившись отомстить. Девушка и человек-обезьяна видели, как они сбились в кучу рядом с телом своего павшего вожака. Они видели, кружа над лугом, как чернокожие потрясают кулаками им вслед, а затем и нацеливают в их сторону винтовки. Тарзан все еще цеплялся за корпус самолета позади места пилота. Его голова была рядом с головой Берты Кирхер, и он во всю мочь своего голоса, перекрывая шум пропеллера, мотора и выхлопных газов, прокричал ей в ухо несколько слов, давая указания.

Когда девушка уловила его мысль, она побледнела, но сжала губы в тонкую линию, а в глазах у нее внезапно загорелся решительный огонек; она снизилась до нескольких футов над землей на дальнем конце луга, после чего на полной скорости понеслась на чернокожих. Самолет приближался так быстро, что воины Усанги не успели разбежаться после того, как осознали угрозу. Самолет коснулся земли прямо среди них, сбивая с ног и прокладывая себе дорогу, – поистине воплощенная сокрушительная сила. Когда он остановился у кромки леса, человек-обезьяна быстро соскочил вниз и побежал к молодому лейтенанту, обернувшись на бегу на то место, где недавно стояли солдаты Усанги, готовый защищаться в случае необходимости, однако никто не собирался на него нападать. Мертвые и умирающие были разбросаны по лугу в радиусе пятидесяти футов.

К тому времени, когда Тарзан освободил англичанина, девушка успела подойти к ним. Она попыталась высказать свою благодарность человеку-обезьяне, но тот жестом заставил ее умолкнуть.

– Вы сами себя спасли, – заявил он, – ведь если бы вы не умели управлять самолетом, я не смог бы ничем помочь, а теперь, – прибавил он, – у вас обоих имеется средство, чтобы вернуться к своим. День только начался. Вы с легкостью доберетесь за несколько часов, если только хватит керосина. – Он вопросительно взглянул на авиатора.

Смит-Олдвик утвердительно закивал.

– Топлива у меня полно, – заверил он.

– Тогда отправляйтесь немедленно, – посоветовал человек-обезьяна. – Оба вы не годитесь для жизни в джунглях. – Легкая улыбка тронула его губы при этих словах.

Девушка с англичанином тоже улыбнулись.

– Не только мы не годимся для жизни в джунглях, – сказал Смит-Олдвик, – это место вообще не годится для белых людей. Почему бы вам не вернуться к цивилизации вместе с нами?

Тарзан покачал головой.

– Я предпочитаю джунгли, – ответил он.

Летчик ковырнул землю носком башмака и, не поднимая глаз, выпалил то, что ему явно не хотелось говорить вслух.

– Если речь о средствах выживания, дружище, – начал он, – в смысле… деньгах, ну… вы понимаете…

Тарзан расхохотался.

– Нет, – успокоил он. – Я понимаю, что́ вы пытаетесь сказать. Дело вовсе не в этом. Я родился в джунглях. Я прожил в джунглях всю жизнь, в джунглях я и умру. Я не хочу жить и умереть где-то еще.

Его собеседники покачали головами. Они были не в силах его понять.

– Отправляйтесь, – повторил человек-обезьяна. – Чем быстрее вы улетите, тем быстрее окажетесь в безопасности.

Они вместе подошли к самолету. Смит-Олдвик пожал руку человеку-обезьяне и забрался на место пилота.

– Прощайте, – сказала девушка, протягивая руку Тарзану. – Пока я еще здесь, скажите, что вы больше не испытываете ко мне ненависти.

Лицо Тарзана затуманилось. Он молча подхватил ее и усадил на место позади англичанина. Лицо Берты Кирхер болезненно исказилось. Завелся мотор, и мигом позже самолет стремительно понес этих двоих на восток.

Человек-обезьяна стоял посреди луга, глядя им вслед.

– Какая жалость, что она немка и шпионка, – проговорил он, – потому что ее очень трудно ненавидеть.

Глава 14

Черный лев

Нума-лев проголодался. Он выбрался из пустынных земель на востоке в изобильные джунгли, но, хотя он был молод и силен, осторожные травоядные благополучно ускользали от его могучих когтей каждый раз, когда он уже был уверен, что добыл мясо.

Лев Нума был голоден и сильно раздражен. Он не ел два дня и теперь вышел на охоту в самом мрачном расположении духа. Больше Нума не рычал во всеуслышание, бросая вызов миру, наоборот, он двигался молча и неумолимо, ступая мягко, чтобы ни одна веточка не хрустнула, выдавая его присутствие той добыче с чуткими ушами, которую он искал.

Нума уловил совсем свежий запах Бары-оленя на хорошо натоптанной звериной тропе, по которой он шагал. Бара прошел здесь меньше часа назад, время можно было исчислять минутами, и потому могучий лев сделался осторожным вдвойне, скрытно подкрадываясь по следу добычи.

Легкий ветерок, гулявший по коридорам джунглей, донес до ноздрей изголодавшегося хищника сильный запах оленя, разжигая его и без того разыгравшийся аппетит до ощущения гложущей боли. Однако Нума не позволил себе поддаться желаниям и броситься раньше времени, потому что совсем недавно он из-за своей поспешности остался без сочного мяса Пакко-зебры. Совсем немного ускорив шаг, он следовал поворотам извилистой тропы, пока вдруг не увидел в том месте, где тропа огибала дерево с громадным стволом, молодого самца оленя, неторопливо вышагивавшего впереди.

Нума опытным взглядом прикинул расстояние, и два зловещих желтых огонька загорелись на его оскалившейся морде. Теперь он мог позволить себе зарычать – на этот раз он был уверен. Один нагоняющий ужас рык обязательно парализует несчастную жертву на несколько мгновений, и в тот же миг последует бросок, стремительный, как вспышка молнии, после чего Нума-лев насытится. Гибкий хвост, кисточка на конце которого ходила из стороны в сторону, внезапно встал торчком. Это