Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Берта Кирхер видела, что взывать к негодяю бесполезно, и потому держалась спокойно, хотя ее переполняла скорбь при мысли, какая судьба ждет молодого летчика, почти мальчика, который так неожиданно признался ей в любви.

По приказу Усанги один из чернокожих поднял ее с земли и поволок к самолету; Усанга, уже забравшийся на фюзеляж, наклонился и помог затащить ее наверх, здесь он снял веревки с ее запястий и усадил, пристегнув к сиденью, после чего сам уселся впереди.

Девушка устремила взгляд на англичанина. Она совсем побледнела, но храбро улыбалась.

– Прощайте! – крикнула она.

– Прощайте, благослови вас Господь! – крикнул он в ответ (голос его прозвучал несколько хрипло) и прибавил: – То, что я хотел вам сказать… может быть, сказать теперь, ведь конец уже так близко?

Ее губы дрогнули, но он так и не узнал, ответила она согласием или отказом, потому что слова потонули в гуле пропеллера.

Чернокожий усвоил урок достаточно хорошо, и потому мотор завелся ровно, без сбоев, и скоро машина уже покатилась по лугу. Стон сорвался с губ растерянного англичанина, который наблюдал, как его любимую увлекают почти на верную смерть. Он увидел, как самолет поменял угол наклона и оторвался от земли. Отрыв был хороший – настолько хороший, как будто лейтенант Гарольд Перси Смит-Олдвик сам сидел за штурвалом, но он понял, что это всего лишь счастливая случайность. В любой миг машина могла зарыться носом, и, даже если чернокожий каким-то чудом сумеет благополучно подняться над деревьями и успешно улететь, нет ни единого шанса на сто тысяч, что он сумеет приземлиться, не убив свою несчастную пленницу и себя самого.

Но что это там? Его сердце стукнуло и замерло.

Глава 13

Усанга получает награду

Два дня Тарзан из племени обезьян лениво охотился на севере и, описав широкий круг, в итоге вернулся на место недалеко от той поляны, где он оставил Берту Кирхер и молодого лейтенанта. Ночь он провел на высоком дереве, нависавшем над рекой по соседству с поляной, и вот теперь, с наступлением утра, он затаился у кромки воды, выжидая возможности, чтобы схватить Пайсу-рыбу, решив, что отнесет ее в хижину, чтобы девушка приготовила для себя и своего товарища.

Неподвижный, словно бронзовая статуя, застыл хитроумный человек-обезьяна, поскольку отлично знал, насколько осторожна Пайса-рыба. Малейшее движение способно ее спугнуть, и лишь бесконечное терпение поможет ее схватить. Тарзан полагался на собственное проворство и внезапность атаки, потому что у него не было ни наживки, ни крючка. Его знание привычек обитателей вод подсказало, где именно ждать Пайсу. Может, пройдет минута, а может быть, и час, прежде чем рыба зайдет в небольшую заводь, над которой он замер, но рано или поздно обязательно зайдет. Это человек-обезьяна знал, потому с терпением хищного зверя поджидал свою добычу.

Наконец промелькнула блестящая чешуя. Пайса приближалась. Еще миг, и она окажется на расстоянии броска, и тогда со скоростью молнии сильные загорелые руки погрузятся в воду и схватят ее, но как раз в тот момент, когда рыбина должна была оказаться совсем близко, в подлеске за спиной человека-обезьяны раздался страшный треск. В тот же миг Пайса скрылась, а Тарзан с ворчаньем обернулся выяснить, что за существо ему угрожает. Не успел он обернуться, как понял, что причиной шума стал Зутаг.

– Чего Зутаг хочет? – спросил человек-обезьяна.

– Зутаг пришел попить воды, – ответил большой самец.

– А где остальное племя? – спросил Тарзан.

– Они дальше в лесу, ищут бананы, – пояснил Зутаг.

– А как там самка тармангани и самец… – поинтересовался Тарзан, – с ними все в порядке?

– Они ушли куда-то, – ответил Зутаг. – Куду дважды выходил из своего логова с тех пор, как они ушли.

– Это племя прогнало их? – спросил Тарзан.

– Нет, – ответил большой самец. – Мы не видели, как они уходили. И мы не знаем, почему они ушли.

Тарзан стремительно помчался по деревьям в сторону поляны. Хижина и заграждение пребывали точно в таком состоянии, как и перед его уходом, но ни женщины, ни мужчины нигде не было. Пробежав через поляну, он вошел за ограждение, а затем в дом. Везде было пусто, и его натренированный нос подсказал, что люди ушли по меньшей мере два дня назад. Он уже собирался выйти, когда заметил бумагу, приколотую к стене щепкой. Сняв ее, он прочел:

После того, что Вы рассказали мне о мисс Кирхер, и понимая, как Вас тяготит ее общество, я подумал, несправедливо по отношению к ней и к Вам и дальше докучать Вам своим присутствием. Я понимаю, что только мы мешаем Вашему дальнейшему путешествию на западное побережье, и потому я решил, что нам лучше отправиться на поиски какого-нибудь европейского поселения, не мешкая дальше. Мы оба благодарим Вас за Вашу доброту и защиту. Если бы нашелся способ вернуть Вам долг, я с радостью бы сделал это.

Далее стояла подпись лейтенанта Гарольда Перси Смита-Олдвика.

Тарзан пожал плечами, скомкал записку и отшвырнул в сторону. Он испытал некоторое облегчение, сняв с себя ответственность, и обрадовался, что они взяли дело в свои руки. Их больше нет, и ладно, но почему-то ему казалось, что неладно. Он вышел за ограду на поляну. Ему было не по себе. Но затем он двинулся на север, поддавшись внезапному желанию продолжить свой путь к западному побережью. Он пройдет вдоль реки на север несколько миль до того места, где русло поворачивает на запад, после чего двинется к истокам через поросшее лесом плато и дальше, в холмы и горы. На другой стороне горной гряды он найдет какой-нибудь поток, который стекает вниз, на западное побережье. Вот так, следуя вдоль рек, он полностью обеспечит себя дичью и водой.

Только далеко он не ушел. Наверное, всего на дюжину шагов, когда внезапно остановился.

– Он же англичанин, – пробормотал он, – и с ним женщина. Они точно не доберутся ни до какого поселения без моей помощи. Я не смог убить ее своими руками, когда попытался, но, если я отпущу их одних, я убью ее так же верно, как если бы вонзил нож ей в сердце. Нет, – он снова замотал головой. – Тарзан из племени обезьян дурак, слабак и старая баба, – после чего он повернул на юг.

Ману, маленькая обезьянка, видел, как два тармангани проходили мимо два дня назад. Перемежая свои слова стрекотанием и руганью, он все рассказал о них Тарзану. Они ушли в сторону деревни гомангани, это Ману видел собственными глазами, и потому человек-обезьяна, раскачиваясь на ветвях, несся сквозь джунгли на юг, и, хотя он не особенно сосредотачивался на следах тех, кого догонял, он наталкивался на многочисленные доказательства,