Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

пара на пару. Два Михайловича: Полинкин с Шараповым против меня с Зиновьевым. Полинкин иногда шумно и недовольно упрекал своего напарника, когда тот бросал не ту карту или они проигрывали; и воодушевлялся, торжествовал, если проигрывали мы. «Ну, как мы вас!» – восклицал он каждый раз в случае победы и при этом широко улыбался.

По ходу катера Зиновьев нам пояснял, какие проплываем ключи и речушки, впадающие в Витим, их названия, чем примечательны места.

Где-то на ста километрах мы достигли речки Бутуя.

– В этой речке рыба есть, рыбаки здесь частенько появляться, ходят по ней вверх, говорят, вроде на мушку хариуса берут неплохо. А против устья между островами Нижний Жуковский и Канино через Витим оленьи переходы, по осени охотников тьма. А вон, смотрите, и лодка у берега видна, значит, уже кто-то заехал караулить рогатых (это он имел в виду оленей).

На берегу действительно мы увидели лодку, из трубы зимовья струился сизый дымок.

Кстати сказать, была у нас с собой и лицензия на отстрел оленя. Выкупили лицензию так, на всякий случай, а вдруг подфартит и дикое мясо добудем? А посему прихватили с собой оружие. Шарапов с Зиновьевым гладкоствольные ружья, у меня же был десятизарядный карабин СКС. Да и в тайге как без защиты, всякое бывает, тот же медведь ещё не залёг на спячку, а такой зверь всяк по нраву бывает.

Ещё через двадцать километров мы проплыли посёлок Нерпо, получивший название от речушки, что впадала в Витим. Здесь мы не останавливались, не хотелось терять время, да и надобности в этом не было. Это центр самого малочисленного в районе сельского совета. Посёлок на самом берегу и небольшой, в основном старые домики с огородами. Больше народ тут занимается охотничьим и рыболовным промыслом, ведением личного хозяйства.

Катер поравнялся с очередной какой-то речкой. Вода в ней текла тёмная, словно подкрашена коричневой краской, но прозрачная.

– А это что за речка и вода в ней, словно заваренный чай? – спросил я.

– Олонгро, а что ниже её устья – остров Олонгринский, – ответил Зиновьев. – А вот сейчас пройдём перекат, и будет речка Сигнай, здесь у каждой речки есть зимовье. Вот отсюда даже видать избушку. – Зиновьев показал рукой в сторону устья Олонгро. – А что вода в ней непрозрачная, так она в этой речке почему-то всегда такая, возможно, почва её подкрашивает.

После Сигная прошли речку Балаганах и шеверу, ещё один перекат и несколько небольших ключей.

Солнце село, стали быстро сгущаться сумерки. Водная гладь реки начала сливаться с её берегами, и трудно было разобрать, где река, а где берег.

– Ребята, надо присматривать место к ночлегу, – предложил водитель катера. – Иначе налетим по темноте на что-нибудь, беды не оберёшься.

Сырцов включил прожектор и навёл луч света в сторону берега.

– Давай к тому ключу, что на правом берегу, это Красный Бычок, там зимовье есть, в нём и переночуем, – предложил Зиновьев. – А это, значит, отмахали мы с вами уже сто восемьдесят километров.

– Зачем нам зимовье, в катере все поместимся, – ответил Сырцов.

– Так нас же пятеро, а спальных мест четыре, как спать-то? – с недоумением спросил Полинкин.

– Я сниму каютную дверцу и расположусь на ней в рулевом отделении, дело проверенное, спальник у меня есть, – пояснил хозяин катера.

Катер уткнулся носом в песок, слегка газанул двигателем, и водомёт выбросил мощную струю воды, отчего подался вперёд, плотнее сел килем на берег.

Мы проворно выскочили на сушу и к корням подмытого водой большого дерева привязали катер. При свете внутреннего освещения каюты водомёта наспех попили чаю и стали занимать спальные места в каюте. Сырцов, как и предложил, расположился в рулевом отделении.

Я взобрался на верхнюю полку. Залез в спальник и думал: «Каким будет завтрашний день, в котором же часу прибудем на Амалык и успеем ли до темноты следующего дня перетащиться через порог?» Раздумывал также о предстоящем видении большого порога, об озере Орон, о котором много был наслышан, видел на фотографиях, но ни разу не имел возможность воочию посмотреть на чудо и гордость района – заповедное озеро.

Вода плескалась о борт катера, где-то что-то слегка шуршало под днищем судна.

Монотонный гул двигателя, который наслушались за целый день, и покачивание катера на волнах сделали своё дело – мы уснули быстро и не слышали какие-либо звуки, которые могли бы нарушить наш покой.

Первым и рано проснулся водитель. Запустил двигатель, проверил работу агрегатов и растопил маленькую печурку, что имелась в каюте.

Все дружно стали подниматься. Свернули спальники и уже были готовы позавтракать.

Сырцов первым закончил чаепитие, отвязал катер и включил задний ход и тут же нас «обрадовал»:

– Вроде как сели на мель, сейчас попробуем сползти, если не капитально на брюхо легли.

Вода с шумом начала толкать катер от берега, но судно с места не сдвинулось. Двигатель ещё сильнее газанул, и более мощная струя выбилась из шахт водомёта. Катер словно застопорился. Все насторожились: «Неужели и впрямь крепко осели?! Что же делать? Надо что-то предпринимать!»

Мы вышли наружу и увидели: за ночь вода в реке упала и катер сел на косу, которую вчера не заметили. Да и как её было заметить, коль скрыта под водой и окружала темень.

Сообща баграми принялись толкать катер, но тщетно, судно ни с места.

– Да, сели крепко! – удручённо воскликнул Сырцов. – Неужели придётся нам обсыхать на этой косе? Помощи, чтоб сдёрнуть катер, вряд ли от кого дождёшься, уж больно далеко от города.

– Мужики, пока катер окончательно не сел, быстро стаскиваем с него лодку в воду и выгружаем груз, может, на плаву катер и окажется, – изложил мысль Зиновьев.

Никто не стал возражать против такого дельного предложения и дружно принялись за работу. Да и иного ничего не оставалось, как облегчить судно при сложившемся положении. При такой ситуации мы готовы были на руках стащить разгруженный катер с отмели, хотя сил на это вряд ли у нас хватило бы. Нас пугала перспектива: если не стащим катер с косы, то тогда на наших планах можно ставить большой крест. Значительную часть груза мы сняли с катера и наконец наши усилия не пропали даром. Все почувствовали, как судно ожило, освободившись от своего плена.

Отталкиваясь шестами, мы катер отвели на более глубокое место, вновь загрузились и уже в хорошем расположении духа отчалили и двинулись в путь. Вода от кормы расходилась широкими волнами, они достигали берегов реки, накатывались на прибрежные камни и песок. Утренний туман лёгкой полупрозрачной дымкой просматривался над рекой, стелился и плыл медленно и таинственно. Но и