Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

трудовой люд, что сплавлял когда-то плоты с лесом. Вот где раздолье животному миру, нет здесь ни выстрелов, ни излишнего шума, царит тут покой и порядок…» – размышлял я, впервые любуясь окружавшей меня живописной природой.

– Дойдём до ключа Станового, а это где-то двадцать два километра; если время останется, вертанёмся за остатками груза и сюда подтянем, – планировал Зиновьев.

– Было бы хорошо, – ответил я и тут же спросил: – А сколько от Станового до Орона?

– Километров шестнадцать будет. Если по времени не успеем ещё один бросок сделать, заночуем, а завтра, с утречка, двинем уже к Орону и подтянемся такой же двойной перевалкой.

– Груза много, лишь в два приёма и одолеть можно, – согласился я. – Только одно топливо насколько тянет.

– По мере продвижения не заметишь, как убывать будет, лодочные двигатели не сосут, а просто пьют бензин, к тому же в пути припрячем в укромных местах часть канистр на обратную дорогу, уже легче будет.

Я и сам знал: лодочные движки прожорливые, когда-то имел лодку «Казанку» и двадцатисильный «Вихрь». Но далее речки Энгажимо, что в шестидесяти километрах вверх от Бодайбо, никогда на ней не поднимался. В основном были поездки для отдыха и любительской рыбалки, сбора ягод и грибов в пределах тридцати-сорока километрах от города.

А тут целых двести сорок километров до первого кордона Амалык, далее предстоит проехать зону заповедника, а это почти семьдесят пять до верхнего кордона Урях, потом плыть ещё и плавать по уловам и к устьям разных речек, так что тянет такое путешествие километров на триста двадцать – триста пятьдесят! Будем в таких местах, что и до Парамского порога не так далеко, а там по верховью Витима уж и до Бурятии доплыть можно.

Но туда не пойдём, говорят, Парамский порог куда свирепее того, который обошли только что. Далеко до Парамского порога, это ещё почти восемьдесят километров, а рисковать мы не собирались, да и горючки нужно более, чем у нас имелось.

Знали мы, что некоторые туристы сплавлялись по Витиму с его верховьев, и больше оттуда, где его пересекает железнодорожная Байкало-Амурская магистраль. Прибывали они на поезде или на автомашинах с походным грузом, спускали свои резиновые лодки или байдарки на воду и отдавались своему любимому увлечению – сплавлялись по Витиму до самой реки Лены. Любовались достопримечательностями сибирской природы, окунались в неё целиком, ощущали себя её частью, созерцали таёжную живность, ловили рыбу, готовили и кушали уху, организовывали себе отдых и ночлег на берегах реки, переносили, если приходилось, невзгоды от дождей и неудобств, ну, на то они и туристы, экстремалы своего дела, любители острых ощущений.

Такого одинокого туриста мы встретили на своём пути недалеко от нашего первого перевалочного пункта. Он сплавлялся на узкой и, как видно было, самодельной дюралевой лодчонке вниз по течению реки, гребя вёслами, направляя своё судёнышко в нужном ему направлении. Рассказал, якобы плыть собирается до посёлка Мама, а это ниже Бодайбо по Витиму, в ста двадцати километрах. Там у него живут родственники, по прибытию оставит свою лодку у них, а сам самолётом вылетит на Иркутск, а затем домой. На следующее лето планировал прибыть на Маму и продолжить своё путешествие уже до реки Лены и по ней до Ленска.

Спросил нас: вдоль какого берега лучше и безопаснее обойти порог и далеко ли от порога Амалыкский пост до заповедника? Мы посоветовали ему держаться правого берега и проводили взглядами этого одержимого человека. Весьма удивились тому, что в такую дальнюю дорогу он отправился в одиночку, имея при себе минимум провизии и вещей, не боясь опасности, которая может его подстерегать в любом месте на воде или на суше, вдали от людского жилья.

Распрощавшись с туристом, мы продолжили путь. Вскоре Зиновьев сбавил газ, и лодка пошла на сближение к правому берегу.

– Вот и Становой, – сообщил он мне.

Мы причалили к берегу, к большому камню привязали лодку и принялись выгружать доставленное имущество.

К этому времени подоспели и наши компаньоны. Полинкин соскочил с лодки и привязал её к нашему камню.

– Ну что, световое время позволяет, так что успеем сгонять за оставшимся грузом, всё ближе к цели, – предложил Шарапов.

– Раз успеем, тогда давайте время не терять, солнце катится к закату, не заметишь, как и темнеть начнёт, – подметил Полинкин, вытаскивая из лодки последний мешок с вещами.

Груз аккуратно сложили на берегу, прикрыли брезентом и, даже не передохнув, поплыли вниз по реке, чтобы забрать остатки своего скарба и вернуться до сумерек на Становой ключ, к зимовью.

Настроение было приподнятым – всё складывается как нельзя лучше, планомерно идём к своей цели и уже предвкушали скорый ужин с горячей пищей в избушке на Становом.

Однако, забегая наперёд, скажу читателю, произошло иначе.

Налегке и вниз по течению реки мы быстро достигли начала верха порога, загрузились и готовы были отправиться в обратный путь. Но тут что-то приключилось с двигателем на лодке Зиновьева, когда мы уже отошли от порога вверх по Витиму где-то с полкилометра. «Вихрь» никак не хотел заводиться, а если и начинал работать, то сразу же глох.

– Вот так каждый раз, дома проверишь, отрегулируешь, всё вроде работает, как часы, а стоит уехать за многие вёрсты, и начинает этот движок нервы мотать. До чего же эти тридцатые «Вихри» капризные, спасу нет просто! – сокрушался Зиновьев, снимая защитный колпак с двигателя.

Около часу Пётр возился с движком. Перебрал и менял имеющиеся у него катушки и свечи зажигания, регулировал зазоры, но двигатель, словно упрямый осёл, не слушался хозяина. Пётр нервничал, но при этом старался не показать виду.

– Как же ты мне надоел! Ну что тебе ещё надо? Ничего не пойму, всё вроде в рабочем состоянии, – продолжал сокрушаться и недоумевать Зиновьев, изрядно измазав маслом свои руки по локоть.

Наконец, прекратив занятие с ремонтом, Зиновьев удрученно произнёс:

– Что-то, видать, с катушкой зажигания, хотя вроде и эта рабочая, но больше я грешу на магнето.

Подчалили к нам Полинкин с Шараповым.

– Что случилось? – поинтересовались они.

– А бес его знает, не пойму, что этому двигуну не хватает, всё перепроверил, кое-что заменил, а толку нет, – ответил Пётр, вытирая ветошью замасленные руки.

– Какое принимаем решение? – поинтересовался Евгений.

– Раз уж такое дело, давайте так: вы, Виктор Михайлович, с Евгением отправляйтесь с грузом до Станового, мы же с Михалычем спустимся на Амалык, может, потребные запчасти есть у инспекторов заповедника, одолжат с возвратом, я надеюсь. А что делать-то остаётся, твою мать, – расстроившись, бросил Пётр и уже обратился ко мне: – Михалыч, как ты, согласен мне компанию