Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

он вскоре под воздействием восходящего солнца и слабого ветерка стал таять на глазах, затем и вовсе исчез, и нашему взору предстали горизонты водных просторов, что ожидали нас впереди.

Примерно через час ходу Шарапов указал рукой на оба берега Витима:

– Видите на правом и левом берегах большие камни?

Мы посмотрели, куда указывал Евгений.

– Эти два камня по обе стороны реки – брат и сестра, их так все и называют «Камень-брат», что на правой стороне, и «Камень-сестра» – на левом берегу.

Мы приближались к месту на Витиме, где река более стремительно несла свои воды, бурно перекатываясь через камни и неровное подводное дно русла.

– Эта Шахтольнинская шивера. Она начинается от речки Шахтольня и заканчивается ручьём Каменным. А дальше по ходу ещё три небольших переката, против острова Сухая Протока, ручья Берёзовского и Чёрной речки. Но до них ещё надо дойти, а там уж и рукой подать до речки Кипятная и сразу за ней, в пяти километрах, речка Амалык, – пояснил Зиновьев.

– Ты, Владимирович, прямо как путеводитель какой, – удивился я Зиновьеву, назвав его по отчеству. – Гляжу, и всё тебе известно о Витиме и его притоках.

– О-о! Сколько уж раз по этим местам прохаживали, как же не запомнить, тут не только каждый перекат знаешь, каждый камень помнишь, что под водой прячется. Сколько уж лет буровим с Евгением этот Витим.

– А как с уловом, много налавливали? – поинтересовался я.

– Раньше были речушки и ключики богатыми, да и в уловах витимских рыба крупная водилась. В последние годы стало хуже, видать, промышленные сбросы от горных работ сильно повлияли, вот и приходится подальше в тайгу забираться.

После Чёрной речки мы проплыли речки Копыты и Цилиндра.

– Ну и этимология слов, – удивился Полинкин, услышав от Зиновьева необычные названия очередных речушек.

– Названий чудных хватает. Вот, например, против речки Амалык в Витим впадает ключ Купорка. Все же названия у нас от эвенков и якутов произошли, вот таковыми и слышатся.

– Это так, – согласился Полинкин и замолчал. Достал пачку сигарет, зажигалку, прикурил и продолжал любоваться берегами реки. Дым от его сигареты мне был неприятен, и я сказал:

– Бросал бы ты, Виктор Михайлович, эту дрянь.

На что он полушутя ответил:

– Вот сейчас докурю и брошу… – Ещё пару раз затянулся, выдохнул дым, выбросил сигарету за борт катера и уже серьёзным тоном добавил: – Что дрянь, так это факт. Раз несколько пробовал бросать, ан нет, словно зараза пристала.

Через несколько часов вдали показался изгиб реки.

– А вот, ребята, и Кипятная, отсюда и начинается граница заповедника. Считайте, Амалык у нас перед носом. Хорошо, что засветло добрались, успеем, значит, по светлому времени перетащиться через порог, – с приподнятым настроением сообщил нам Зиновьев.

По нему было видно его нетерпение достичь быстрее кордона и следовать дальше.

Наконец мы увидели нехитрые постройки кордона. Катер взял направление к песчаному берегу реки, на котором стояли два человека. Издали было видно: один из них был одет в зелёный китель и штаны с галифе, заправленные в чёрные сапоги, похоже – яловые. На груди поблёскивали то ли медали, то ли значки.

– А это кто такой? И вроде как сабля у него на боку? – с недоумением вглядывались мы во встречающих.

– Это один из представителей заповедника – казак Сажин. Он всегда здесь больше в казачьей амуниции встречает всех, кто прибывает на кордон. А что с ним рядом, так это инспектор заповедника Зубарев, а проживает здесь он с женой, – пояснил Зиновьев.

Водомёт пристал к берегу, уткнувшись своим носом в мелкий прибрежный песок. Мы сошли с катера, поздоровались с хозяевами кордона, показали разрешительные документы на проезд через заповедник, чтобы проследовать вверх по Витиму своим маршрутом.

Нам пояснили: с их конторы по рации они вчера получили известие о нашем посещении заповедника.

С катера помогли инспекторам снять предназначенный для них груз, и они нас пригласили отобедать.

Солидный по размеру навес, под которым длинный из плотно сколоченных досок стол, вокруг него лавки, тут же большая печь. Так что, если готовить пищу или кипятить чай, дождь не помеха. Вся постройка навеса и всё, что под ним, выглядело старо, но добротно. Сидя под навесом, можно было созерцать реку и видеть часть построек кордона. Супруга Зуборева расставила на столе чашки, положила алюминиевые ложки, нарезала хлеб, сняла кастрюлю с горячей плиты, поварёшкой разлила по мискам приготовленный борщ, и все вместе присели трапезничать.

Сажин своим знамением перекрестил накрытый стол, прошептал какую-то молитву, перекрестился и только после этого присел на лавку. По-домашнему приготовленный супругой Зубарева борщ из овощей, выращенных на кордоне, был ароматным и вкусным. Угостили нас и жареной рыбой. Испили чаю и стали собираться для продолжения своего пути.

– Может, прихватите два небольших мешка для наших инспекторов, что на Ороне? Всё равно мимо пойдёте, они нетяжёлые, до порога добраться поможем, – попросили нас.

– Какой разговор, доставим, – согласился за всех нас Зиновьев, хотя дополнительный груз был нежелателен – своего груза хоть отбавляй. Тёплая одежда, спальники, продовольствие, снасти и тара под рыбу, надувная двухместная резиновая лодка, но самое тяжёлое – это канистры с бензином.

Четыре человека на двух лодках, да с таким грузом – дело нешуточное. Мы с самого начала своей поездки поняли: нам придётся идти вверх по Витиму, как переберёмся через порог поэтапно, слишком неподъёмно для лодок и двигателей в один приём перевести всё имущество.

Катер нас доставил до самого низовья порога, где мы и выгрузились. Однако, прежде чем подойти к порогу, судно преодолело бурную Амалыкскую шеверу. Вода играла большими волнами, появлявшимися хаотично, они беспорядочно громоздились и накатывались одна на другую. Сырцов в напряжении, беспрестанно и с усилием крутил баранку, стараясь нос судна держать вверх по течению, ни в коем случае не подставить борта внезапно появляющимся волнам. Катер резал волны, его бросало то влево, то вправо, но Сырцов справлялся. Но вот и показалась мощная преграда – сам порог.

Я смотрел на кипящий поток, на эту шумно бушующую стихию и размышлял: «Как же через такую преграду ранее ходили катера, каким образом сплавляли с верховья Витима плоты с лесом? Это весьма опасное дело. Здесь нужны умение и сноровка, к тому же и смелость…»

Мои мысли прервал Зиновьев:

– Мужики, я полагал, что вода меньше по уровню и можно будет перетащиться через каменные плиты порога, но порог кипит по-взрослому и плиты под водой, а значит, будем перетаскиваться левым берегом, а лодки протащим вверх реки мимо порога правой стороной.

Зиновьев пояснил нам: когда вода в реке небольшая, то оголяются посреди реки огромные каменные плиты, к которым