Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

можно безопасно подплыть снизу и перетащиться по ним вверх. Затем погрузиться и отчалить от них, оставив позади порог. Главное в таком деле – нужно иметь надёжные двигатели, чтоб не подвели, поскольку маневрировать приходится непосредственно перед свалом воды, переходящим в порог. Лодки же перетаскивать приходится в этом случае по плитам на жердях, которые приготавливаются около десятка из поваленных деревьев и сухостоя, нанесённых водой на берега. В нашем случае вода была ещё не на том уровне, потому как каменных плит, о которых говорил Зиновьев, видать не было. Они были скрыты под водой и создавали собой дополнение и участие в этом бушующем природном буйстве.

Мы смотрели на свой солидный по объёму скарб и решали, какой груз в первую очередь будем перетаскивать.

– Не переживайте, – стал успокаивать нас Зиновьев, – здесь есть для нас одна помощница, что спрятана в чаще леса.

– Что ж за помощница такая, Петро? – поинтересовался Полинкин.

– Самодельная тележка. Мы её с Евгением сделали несколько лет назад и завезли сюда на случай, если когда перебираться придётся, и помогала нам каждый раз, вот и сейчас пригодится.

– Ну, надо же, и здесь средства механизации имеются, – удивился я.

– А то! – многозначительно отозвался Шарапов.

Раз уж так получилось, что в нашей команде было три человека с отчествами Михайлович, то самопроизвольно как-то и для простоты общения у нас сложилось так. Ко мне все обращались только по отчеству, при этом больше говорили «Михалыч», нежели Михайлович, Полинкина – полным именем и отчеством, Зиновьева больше по отчеству, но Полинкин и Шарапов иногда называли Зиновьева не Пётр, а Петро, Шарапова же все звали по имени. Не исключали всё же мы иногда и обращения друг к другу по имени и отчеству.

– Ну и команда подобралась, аж три Михайловича, окликнешь одного, а обернутся сразу трое, – как-то заметил Зиновьев, когда мы ещё плыли на катере.

– Так это ж хорошо, непорядок другое. Раз команда одна, то и отчества должны быть у всех одинаковы, так что, Владимирович, тебе надо паспорт поменять. Изменить своё отчество на Михайлович, – в шутку предложил я.

– Дело говоришь, а как же иначе! – рассмеявшись, поддержал Полинкин.

Вот так как-то само собой и сложились меж нами вышеизложенные обращения друг к другу.

Когда из лесной чащи Зиновьев выкатил припрятанную тележку, мы с интересом разглядывали её. На оси два средних размеров колеса с приспособленным кузовом для поклажи. Чтобы тянуть тележку с грузом предусмотрено водило – устройство «тяни-толкай».

В первую очередь решили погрузить часть канистр с бензином и кое-какие небольшие кули. Я вместе с Шараповым толкал тачку сзади. Зиновьев же впрягся в лямку, что была привязана к водило. Полинкин же вручную на плечах переносил кое-какие мешки.

Катили мы эту тачку по широкой тропе, долгие годы служившей для передвижения работников заповедника и людей, что иной раз переходили по суше в целях безопасности, пока судно, на котором они плыли вверх или вниз по реке, шло через этот опасный порог.

Поскольку груза было предостаточно, то и ходки с тележкой пришлось делать несколько раз.

Последняя поклажа уже казалась наиболее тяжеловесной. Было трудно тащить тележку не только из-за того, что устали от нескольких перевозок груза, а ещё и из-за имевшихся взгорков и слоя песка, затруднявших движение нашей колёсной «помощницы». С большим усилием мы закончили эту выматывающую работу.

– Наконец-то, нелёгкое ж это дело перетаскиваться, ладно хоть не на горбу своём, а на тележке, – вздохнули мы с Полинкиным. Шарапов же с Зиновьевым тоже тяжело дышали, переводя дух.

Теперь порог мы уже обошли и были выше него, весь наш скарб лежал на песчаном берегу реки. Было видно, как мощный Витим срывался со своей глади в речной перепад, нагромождённый большими валунами и подводными скалами. Отчего вода превращалась в сплошной, бурный и шумный поток, он словно кипел и свирепо урчал, готовый поглотить любого, кто хотел бы помериться с ним силою, как бы отпугивал от себя путешественников и в то же время привлекал своей необыкновенной красотой и зрелищностью.

Немного передохнув, мы вернулись к лодкам, оставленным ниже порога, тележку же Зиновьев с Шараповым снова закатили в лесную глушь, поодаль от тропы и закидали ветками. Позднее Зиновьев нам рассказал о том, что этой тележкой пользовались и работники заповедника, однако не всегда добросовестно её использовали, после чего не раз приходилось тележку ремонтировать.

Теперь нам предстояло на лодках, не обременённых грузом, переплыть ниже порога на правую сторону реки и берегом протянуть их по воде, но уже по правой стороне, где нет ни мощных водоворотов, ни скальных прижимов.

Мы тянули лодки берегом против течения, местами обводили меж камней то на длинном верёвочном поводке, то на коротком, в зависимости от течения и подводных преград. Работая бурлаками, кто-то из нас тянул концы верёвок, что привязаны к лодкам, другие брели в резиновых болотниках по воде, толкая корму или поправляя ход веслом. Занятие это, надо сказать, тоже не из лёгких, а поэтому и переплавляли лодки сначала одну, затем вторую.

И всё же мы преодолели успешно этот переплав и уже вскоре оказались выше порога, завели моторы и доплыли до своих вещей, что ожидали нас на левом берегу Витима.

– В два-три приёма перевезём всё. Сначала возьмём самое необходимое, а местом перевалки у нас будет ключ Становой, там и берег нормальный и зимовье есть хорошее, если что, и переночевать сможем, – предложил Зиновьев.

Мы не стали возражать. Петру было лучше знать, как поступить в данном случае. Более того, мы с Полинкиным вообще не знали этих мест в отличие от наших напарников. Зиновьев к тому же ориентировался на грузоподъёмность своего «Крыма», Шарапов же на свою лодку «Казанку».

Разделились попарно. Я на лодке с Зиновьевым, Полинкин с Шараповым. Погрузились, как и предложил Зиновьев, сколь можно было по предельному весу, сели в лодки. И так сложилось меж нами далее: я всю поездку ходил на лодке по реке и рыбачил с Зиновьевым, а Полинкин с Шараповым.

Зиновьев завёл свой тридцатисильный «Вихрь-30», Шарапов – «Нептун» с двадцатью тремя лошадьми, и моторы взревели, выбросив голубой дым выхлопных газов над поверхностью воды, и мы поплыли вверх, оставив ниже красивый и свирепый Витимский порог.

Лодки резали водную ширь. Я смотрел, как волны расходились по обе стороны от нашего «Крыма» и достигали ближайшего берега, нежно омывая камни и песок, колыхали стебли растений, торчавшие из воды.

«Это надо же, мы проезжаем заповедную территорию, какая нетронутая кругом тайга! Что видели эти берега и горы? Только служащих заповедника, туристов, рыбаков и охотников и таких, как мы, по надобности пересекавших границы заказника, да