Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Я разглядывал дикое животное с неимоверным любопытством, думая, мол, вот он, представитель таёжного мира, живущий со своими сородичами по своим правилам, умный и осторожный зверь, вместе с тем которого повседневно подстерегают крупные хищники, а порой и охотники.

Я негромко свистнул, и тут изюбр стремглав бросился в чащу. «Ух, каков же ты в стремительном беге!» – в мыслях воскликнул я и, проводив взглядом зверя, вернулся на берег.

– Раз выстрела не было, знать, и никого не видел, – промолвил Никита, когда я подошёл к лодке.

– Как не видел, видел изюбра, уж больно величавый, аж стрелять было жалко, – ответил я.

– Да брось ты, просто не видел, так и скажи.

Я не стал возражать, оставив напарника в размышлениях, однако решил пошутить:

– Видел, видел. Стоит, значит, перед озерком, смотрится в воду, рогами своими любуется. Только прицелился, а изюбр спрашивает меня: а лицензия есть у тебя? Я отвечаю: конечно, есть. А он мне: так покажи, а уж потом стрельбу затевай. Пришлось опустить карабин, лицензии-то при мне не имеется, в лодке твоей оставил.

– Ну, ты и байку придумал, прямо сказочник какой, – рассмеялся Никита, так и не поняв, был ли изюбр на самом деле.

Я ничего не ответил, а лишь лукаво улыбнулся, осознавая, что изюбр-красавец уже где-то далеко и, наверное, не один, а со своей таёжной милушкой.

Средь гор Витима

Осень. Леса изменили свою окраску: лиственные деревья преобразились в красно-жёлтую листву, хвойные же так и неизменно зелёные, но смотрятся на фоне осенней палитры куда контрастнее, нежели летом. Кое-где на горных возвышенностях нет растительности, но всё же и оголённые склоны гольцов выглядят обворожительно. Восхитительна и река Витим, что несёт свои воды меж этих гор и сопок по многовековому руслу.

Широкой лентой протекает мимо города Бодайбо эта река. Суров Витим. Несёт он свои воды до величавой реки Лены, иногда по большим и широким перекатам, порой через пороги, то разольётся вширь, местами образуя курьи и улова, то сузится, где сближаются берега, отчего стремительно переходит в сильное течение. По весне, как освободится ото льда, сносит с берегов всё, что может достать своим полноводьем.

Непримирим Витим к тем, кто недооценивает его, не прощает он беспечности любому. В то же время Витим нежный. В жаркие дни он освежает своей прохладой, ласкает прибрежные песчаные отмели и камни. Приятно слышать его всплески речных волн и видеть отблески солнца, отражающиеся мельчайшими искорками в его гребнях и брызгах.

Сколь споров про Угрюм-реку Шишкова, многие утверждают, это Витим, другие думают – Нижняя Тунгуска. Скорее всё же, Витим и есть Угрюм-река, в здешних водоразделах издревле золото добывали, здесь, вероятнее, и хаживал купец Прохор Громов. Ведь купцов манили Ленские золотые промыслы…

Наш катер шёл ходко. Водитель судна Юрий Сырцов лет так пятидесяти, опытный, не первый год крутит руль своего водомёта на Витиме. Внимательно следит он за рекой, чтоб вовремя отрулить от бурунов, иной раз появлявшихся из-за подводных камней, или чтоб не налететь на прибрежную косу. Сноровка в управлении водомётом нужна особая. Баранку руля приходится крутить непрестанно то в одну сторону, то в другую, таков уж этот водомёт – толкает катер себя мощной водяной струёй, бороздя носом водную ширь.

На катере четверо пассажиров, одна моторная лодка привязана на длинной верёвке к корме, другая закреплена прямо на судне, по обоим бортам, на носу и на корме разный груз, вещи же и провизия внутри катера.

– Красота! Просто душа радуется! А воздух-то, воздух какой чистый! – сделав несколько глубоких вдохов, восхищённо заметил Полинкин, один из пассажиров катера.

– Уж что есть, то есть, Виктор Михайлович, мы с Шараповым каждый год ездим на рыбалку и красотой этой любуемся, – ответил Пётр Зиновьев.

– Да, прямо скажем, заграница отдыхает! И в отпуск на взморье ездить не надо, вот оно, всё рядом, – рассудил я, тоже член пассажирской команды, собравшейся впервые таким составом на рыбалку в верховье Витима.

– Что говорить, природа наша сибирская благодатная, просто завораживает, – согласился четвёртый член нашей команды Шарапов Евгений Михайлович, водитель-дальнобойщик.

– О, вы не были в верховье Витима на порогах, не видели озеро Орон. Там места заповедные, красота лучше кавказских видов, – дал интригующую справку Зиновьев.

– Это факт, – поддакнул Шарапов и добавил: – Проезжаешь этакую красоту и каждый раз дивишься таёжным просторам.

Мы с Полинкиным управленцы, никогда не были в верховьях реки. Зиновьев с Шараповым – автотранспортники, заядлые рыбаки-любители, множество раз посещали верховье Витима.

Меж разговорами договорились съездить на рыбалку сообща, полюбоваться природой.

Оформили на десять дней отпуска и двинулись в путь. К этой поездке подготовились основательно. Выкупили билеты на рыбную ловлю, подобрали необходимый рыбацкий инвентарь, определили перечень потребных вещей и продуктов, что греха таить, не забыли и о водке. Без этого напитка вряд ли какой рыбак выезжал на столь притягательное и многодневное мероприятие. Ведь холодная осень, река и уха рыбацкая. А ещё всякое бывает – промок, да и с устатку потребить горячительную жидкость при таких случаях не помешает.

Катер, что плыл в эти осенние дни и нёс нас вверх по Витиму, должен был доставить кое-какой груз на Амалыкский кордон Витимского заповедника. Заповедник Витимский – это жемчужина района с величественным озером Орон на его территории.

Мы же, получившие разрешение проезда через заповедник, планировали на моторных лодках продолжить путь далее, порыбачить выше заказника, полагая, что этот район отдалённый и рыбаков там встретить можно редко. Не каждый любитель забирался в столь отдалённые места. Довольно трудное и утомительное это дело – пересекать с большим грузом шивера и пороги, да и накладно – тот же бензин недешёвый.

Двести сорок километров от Бодайбо до Амалыка. Расстояние приличное, скорость катера по быстротечному Витиму невысокая, тем более шли против течения и в основном по фарватеру – самым глубоким местам. К тому же следовало оберегаться коряг, сносимых водой с берегов, могли встречаться и топляки из старого и весьма отяжелевшего от влаги или сырости стволов деревьев. Такие подводные «сюрпризы» всегда опасны, и нам они были ни к чему.

Чтобы коротать время, пока катер шёл ходом, вчетвером мы играли в карты в «1001» или в «переводного дурака». Всех азартней и наиболее эмоционально играл Полинкин. Он старался карты класть на стол резко, чтоб слышен был хлопок, при этом страстно иногда говорил: «А вот эта! А как эта?! А вот тебе! А этого козырька покроешь?! А это тебе в придачу!..» Играли