Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

* * *

– Подходящее место, – тихо проговорил Перенег, и Ансгар понял, что пора делать привал. Их маленький отряд остановился, чтобы передохнуть и подкрепиться.

Всего с Ансгаром на поимку Будислава отправились восемь человек. Кроме Перенега, Болли и Ормара он взял с собой из хирда Хьярви и Трюггви. Троих полян-вожей звали Звяга, Малоед и Прозор. Последний был у них за старшего. Эти трое все время держались особняком, говорили мало и по большей части между собой. Перенег уже не раз пытался завести с ними беседу, но даже с ним, человеком одного племени, они не спешили делиться своими помыслами, и, наоборот, с их стороны даже видна была скрытая враждебность к нему. Ансгар сразу понял, в чем причина: Перенег давно служил варягам вместо того, чтобы бороться за свободу полян от находников, и тем заслужил их ненависть. Ансгару казалось странным такое отношение к Перенегу, учитывая, что они ведь сами предали своего вождя и согласились его выдать, а значит, были ничем не лучше.

Теперь Прозор, Малоед и Звяга тоже сели сами по себе, вполголоса о чем-то переговаривались и время от времени недобро посматривали на остальных.

– Не нравятся мне наши вожи, – проговорил Ормар на северном языке, чтобы те не поняли, если вдруг услышат, – не к добру все это.

– Надо бы за ними приглядывать, – добавил Болли, – а то еще заведут невесть куда.

– С нами Перенег, – возразил Ансгар, – он выведет, если что не так пойдет.

Болли покосился на Перенега – он еще не привык, что у Ансгара теперь в ближайших друзьях какой-то венд.

– Надо, чтобы из нас пятерых кто-нибудь всегда бодрствовал на ночлеге, – предложил Хьярви.

Ансгар переглянулся с Перенегом – они вдвоем уже и без того каждую ночь были настороже.

– Будем спать по очереди, – сказал он, – но только так, чтобы тот, кто сторожит, все равно притворялся спящим. Если они что-то задумали, я хочу вывести их на чистую воду.

– Знать бы, о чем они там между собой переговариваются, – вздохнул Трюггви.

– Слушай, Перенег, ты же такой же венд, как они, – оживился Болли, – разве ты не можешь подслушать, о чем они говорят?

– Они говорят слишком тихо. А если подойду ближе, поймут, что я их слышу, и замолчат или сменят разговор. Я уже пробовал.

– А ты подкрадись незаметно!

– Можно было бы. Но старшой у них очень уж зоркий да чуткий. И к тому же нарочно следит за мной.

– А ты все же попробуй, – не унимался Болли, но Перенег уже не стал ему отвечать.

– Думаете, они приведут нас к Бодислейфу? – спросил Ормар.

– Не знаю, мой друг, – ответил Ансгар и поглядел на Ормара. Ему нравилось видеть, как тот преобразился и вернул себе воинский облик. Жаль только, руку уже не вернуть, – не знаю, – повторил он, – но мы должны идти за ними, чтобы это понять.

* * *

Наступала осень, и, хотя днем еще было вполне тепло, а иногда даже жарко, по ночам резко холодало. Костры не разводили, чтобы не привлекать к себе внимание, и потому спать приходилось, укутавшись во все одежды и прижавшись друг к другу. Впрочем, даже на ночлеге вожи спали отдельной кучкой. Как и договаривались, Ансгар с товарищами приглядывали за ними, но пока, кроме перешептывания между собой, они, если и задумали что-нибудь, ничего не предпринимали. На все вопросы, когда же они наконец доберутся до убежища Будислава, вожи отвечали уклончиво, что, мол, уже близко. Тогда Ансгар спрашивал у Перенега, куда они идут.

– Идем к рубежам древлян, – отвечал Перенег, – уже Искоростень близко. Здесь леса темные, глухие, и, где Будислав прячется, не угадаешь. Надо знать.

Оставалось надеяться, что вожи действительно знают, где укрылся Будислав, и ведут именно туда. Лес вокруг и вправду становился все более густым и темным, дубовые и березовые рощи, среди которых то тут, то там росли вязы, ясени, клены и липы, сменялись сосновыми борами и ельниками. Вековые деревья возносили свои кроны на невиданную высоту, закрывая собой все небо. Солнце не могло пробиться сквозь них, и внизу даже в разгар дня царили сумерки. Дорогу то и дело преграждали плотные заросли кустарника, и, чтобы обойти их, приходилось делать большие круги.

Прошла неделя в пути, припасы начали подходить к концу, ведь шли они налегке, без лошадей, и все потребное несли на себе. Впрочем, голода Ансгар не боялся – в лесу росли ягоды, грибы и орехи, в попадающихся по дороге речках в изобилии водилась рыба, а главное – было множество диких животных. И сам Ансгар, и его спутники были лесными жителями, охотниками, и им не составило бы труда добыть себе пропитание. Жаль только, не было среди них лучника, а из оружия – лишь мечи, топоры да копья. С сожалением вспоминал Ансгар своего старого друга Ивара, уплывшего в Миклагард, который одним метким выстрелом мог свалить даже лося, угодив ему в глаз. Среди зверья попадались и медведи, но, завидев людей, они, как правило, уходили от них в гущу леса, да и сами люди избегали встречи с этими грозными созданиями, из-за чего приходилось обходить стороной заросли, где они скрывались.

Медведей Ансгар не боялся – стоило только стеречься как следует, и тогда можно было их не опасаться. Однако же чем глубже забредали они в лесные дебри, тем большее беспокойство охватывало Ансгара. Пытаясь понять, что его тревожит, он чувствовал, что дело не в зверях и даже не в людях, которые могли на них напасть. Это было то запредельное, что Ансгар так не любил и чего он всегда старался сторониться. Что-то темное, потустороннее разливалось по лесу и становилось тем плотнее и гуще, чем дальше шагали путники. Не один Ансгар это чувствовал. И Болли, и Ормар, и Хьярви тоже вели себя беспокойно. Только Трюггви оставался таким же самоуверенным тугодумом, как и всегда.

Но, кажется, только Перенег понимал, что происходит.

– Чую, гиблые тут места, – сказал он Ансгару на одном из привалов, – даже если сейчас повернем назад, трудно будет выбраться. А если дальше пойдем, то и вовсе погибнем.

– Погибнем? Почему? Что значит – гиблые?

– А то и значит, что нечистая сила здесь властвует. Не знаю, как там у вас за Варяжским морем, а у нас в лесах кто только не водится – и леший, и навии[26], и другая всякая нечисть.

– О чем ты говоришь?

– Я