Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

подошел и выглянул наружу. Глазам его предстало невиданное зрелище. В свете луны в озере купались обнаженные девушки, их было не меньше дюжины. Они расчесывали гребнями свои длинные волосы, брызгались, весело смеясь, друг в друга водой, ныряли, показывая наружу блистающие белизной ягодицы, и потом выныривали, красуясь тугими тяжелыми грудями. Странно было зреть такую картину посреди ночи в эту пору года, но вид множества голых дев завораживал, так что трудно было отвести от них взгляд, и не возникало мысли, откуда они тут взялись.

Первым не выдержал Трюггви. Он вышел из грота и сделал несколько шагов.

– Стой! Куда ты? – попытался остановить его Ансгар, но Трюггви и не думал его слушать. Крадучись, он двинулся к озеру. Впрочем, очень скоро девы его заметили. Они не испугались, как можно было ожидать, но вместо этого только больше развеселились, стали шептаться между собой и манить Трюггви взмахами рук. Подойдя к воде, он скинул с себя сапоги, потом и рубаху с портками, обнажившись догола. Девы еще пуще рассмеялись, начали брызгать в него водой, и тогда Трюггви шагнул в озеро.

– Турса мне на голову! – воскликнул Болли. – Я тоже хочу к ним!

Он выскочил из грота и захромал к озеру. За ним ломанули и остальные. Лишь Ансгар поначалу удержался и начал беспомощно оглядываться, как будто ища себе поддержку, но увидел только связанного Звягу, лежавшего у стены и что-то хихикавшего себе под нос как сумасшедший. Еще немного поколебавшись, Ансгар махнул рукой и тоже вышел из грота. Раздеваясь на ходу, он поспешил туда, где весело плескались с девами его товарищи.

Вода, как ни странно, оказалась теплой, почти парной. Она ласково обволакивала тело, снимая напряжение и усталость. Ансгар сразу почувствовал, как все заботы и тревоги покинули его и осталось только предвкушение удовольствия и наслаждения. Завидев его, к нему поспешили две девы. Под светом луны их было легко рассмотреть – у одной были волосы цвета соломы, голубые глаза и игривая родинка над губой, а другая была рыжей с зелеными глазами и задорными веснушками. Кожа у них казалась белее первого снега и прямо-таки светилась. Ансгар невольно скосил глаза на пышные перси, выглядывавшие из-под воды, и почувствовал, как в нем растет желание.

Девы подплыли к нему и заключили в свои объятия, повиснув на нем справа и слева. Они терлись об него своей нежной кожей, гладили ладонями его мощные мышцы на плечах, на груди, на животе, опуская руки все ниже, пока не нашли то, что на самом деле искали. Они потянули его за собой в глубь озера, и Ансгар послушно шел за ними. Слух его был наполнен звоном девичьего смеха, не пропускавшего в его голову ни единой мысли, и он жаждал только одного – поскорее совокупиться с этими девами.

Наконец рыжая потянулась к Ансгару своими губами и впилась в него поцелуем, а голубоглазая нырнула ниже и присосалась к нему, словно пиявка. Он совсем потерял голову и начал вместе с девами опускаться на дно озера. Но вдруг он ясно услышал где-то внутри себя чей-то голос: «Очнись!» Стряхнув с себя дев, Ансгар выплыл на поверхность и понял, что еще немного – и захлебнулся бы. Он вдохнул воздух полной грудью. Тут же из-под воды снова показались две девы и устремились к нему. Но, едва они прикоснулись, Ансгар почувствовал, какие они на самом деле холодные и склизкие. Теперь он ясно ощущал, что после поцелуя у него на губах остался тухлый привкус тины. Присмотревшись внимательно, он увидел, как сквозь белую кожу дев просвечивают кости, покрытые мертвой плотью. Ужас и отвращение охватили его.

– Прочь! Прочь от меня! – закричал он.

Но девы вцепились в него мертвой хваткой и потащили на дно. От страха Ансгар начал бить по воде руками и ногами, но никак не мог вырваться из крепких объятий нежити. Он уже чувствовал, как последний воздух выходит из его легких и они начинают заполняться влагой. Смерть ждала его и тянула к нему свои костлявые пальцы, когда вдруг снова чей-то голос сказал ему: «Обратись!» И тогда Ансгар ощутил, как внутри него проснулся зверь. Одним рывком он снова вырвался на поверхность, выплюнул из себя воду и набрал воздух. Тут же рядом с ним снова появилась дева, но теперь Ансгар не боялся. Сила, пробудившаяся в нем, сама знала, что делать. Схватив деву одной рукой за шею, он приподнял ее над водой, а другой рукой ударил туда, где должно было быть сердце. Кулак без труда пробил гнилую плоть, и Ансгар крепко сжал тот маленький комок, который когда-то стучал в груди несчастной. Вторым движением он вырвал мертвое сердце, и дева, издав истошный вопль, истекла водой и распалась по косточкам.

Вторая дева бросилась на Ансгара, но ее ждала та же судьба, что и первую. Расправившись с ней, Ансгар бросился спасть своих товарищей. Больше навии не рисковали нападать на него и рассеялись, побросав свои жертвы. Все, что ему оставалось сделать, – это вытащить друзей из озера на берег. Тяжелей всего пришлось с Трюггви – он первым попался в западню и оказался на самом дне. К тому же он был самым большим и тяжелым. Но Ансгар не узнавал сам себя, да это был и не вполне он. Он обратился и стал другим, гораздо сильнее и выносливее. Нырнув на самое дно, Ансгар подхватил Трюггви под мышки и поднял его на поверхность. Бедняга был весь синий и не дышал. Тогда Ансгар надавил ему на грудь, и вода струей ударила изо рта Трюггви. Он закашлялся, перевернулся на бок, начал отхаркиваться. Ансгар же, оставив приятелей приходить в себя, решительно двинулся в грот. Грозной тучей надвинулся он на Звягу, и тот, глядя на него, сжался от ужаса.

– Твои увертки тебе не помогут, – не узнавая своего голоса, прорычал Ансгар, – ты отведешь нас к Будиславу, а иначе пожалеешь, что не был убит вместе с твоими друзьями!

…Ансгар проснулся и вскочил на ноги. Он оглянулся – рядом дремали Хьярви, Болли и Ормар, а Трюггви дрых у выхода из грота. Костер совсем потух, оставшиеся от него угли и зола остыли. Он вышел из убежища и увидел, что уже разгорелся день, а значит, все утро они проспали. При дневном свете озеро не казалось таким чарующим, как под луной, но Ансгар все же подошел и глянул в воду. Там плавали водоросли и мелкие рыбешки, и не было ничего необычного. Неужели же ему все приснилось? Ансгар