Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

Бегал Ансгар быстро – быстрее всех, с кем был знаком, и уж тем более быстрее, чем избитый и измученный Звяга. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Звяга слышал, как все ближе и ближе трещат ветки под сапогами его преследователя, и наконец понял, что ему никак не скрыться. Тогда он остановился, схватил первую попавшуюся под руку палку и повернулся лицом к Ансгару.

– Этим ты меня не остановишь, – прорычал Ансгар.

– Но я не умру безоружным! – тяжело дыша, прохрипел Звяга.

– Что ж, пусть так!

Ансгар не стал тянуть, одним ударом перерубил палку, а вторым рассек Звяге грудь. Тот упал на спину.

– За Ормара! – произнес Ансгар и поразил поверженного врага в самое сердце.

Когда со Звягой было покончено, он поспешил вернуться к могиле Будислава. Там уже ждали его друзья.

– Прости, Ансгар, – сказал Хьярви, – троих мы догнали, но один сумел убежать.

– Ничего, пусть бежит, – отмахнулся Ансгар и посмотрел в могилу, где лежало серое, полуразложившееся тело. Он недовольно покачал головой:

– Все же пришлось из-за тебя убивать, – и одним махом отрубил ему голову.

* * *

Ансгар устало опустился на лавку. Ему сказали, что конунг скоро прибудет во дворец, и велели обождать. Своих товарищей он отпустил и остался один. В голову лезли грустные мысли. Поход за головой Будислава, который, как оказалось, и без того уже был мертв, стоил Ансгару слишком дорого. Погиб его ближайший друг Перенег – и только с его смертью он осознал, какое большое место этот венд занимал в его жизни. Погиб старый знакомец Ормар – ему Ансгар вернул честь, но его же обрек и на гибель. Несчастного Ормара долго несли на руках, но до Кёнигарда так и не донесли – сожгли, когда посчитали, что угрозы уже нет и огонь не привлечет лишних глаз. Стоило ли оно того? В этом Ансгар не был уверен.

– Скажи, все было напрасно? – спросил он вслух, как будто Перенег был рядом.

– Нет, не напрасно, – ответил Перенег в его голове, – ты обратился и стал сильнее, чем прежде.

– Но лучше бы я остался таким, каким был, лишь бы ты не умирал.

– Так мне на роду было написано. К тому же я уже давно должен был умереть, но ты дважды спасал мне жизнь.

– Мне будет пусто без тебя.

– Не переживай, я теперь навсегда с тобой.

Вдруг раздался голос Хельги:

– С кем это ты тут разговариваешь?

– Ни с кем, – ответил Ансгар.

– А, я, кажется, догадываюсь. Скажи, твой друг успел обучить тебя чему-нибудь перед смертью? – Хельги говорил без малейшей тени сочувствия, и Ансгара это злило.

– Обучил, но ответь и ты мне, – потребовал он, – ведь ты с самого начала знал, что венды вовсе не думали вести тебя к Будиславу, что это только ловушка, верно?

– Конечно, – как ни в чем не бывало ответил конунг.

– Зачем же ты послал нас идти с ними? Ты хотел нашей погибели?

– Вовсе нет, с чего ты это взял?

– Но ты же…

– Я направил тебя, потому что знал, что ты справишься, разделаешься с этими заговорщиками, а у меня и без них дел по горло. И, как видишь, я не прогадал. Ведь они мертвы, да? И их сообщники, что ждали моего появления, тоже мертвы, так?

– Так, – зло ответил Ансгар, – но Перенег тоже мертв, хотя мог бы еще жить!

– Брось, Ансгар, – в голосе Хельги послышалось что-то похожее на искренность, – ведь ты прекрасно знаешь, в каком мире мы живем и какой образ жизни ведем. Смерть всегда где-то рядом, и рано или поздно она возьмет свое. Ты можешь жалеть о гибели друга, это само собой, но ты должен признать, что сегодня или завтра это все равно бы произошло. Конечно, тебе хочется найти виновного, чтобы направить на него свой гнев и свою месть, но правда в том, что если кто-то и виноват, то только сам Перенег. Он выбрал для себя такой путь, на котором его каждодневно ждали опасности, и вот случилось неизбежное. Тебе остается только принять все как есть и идти дальше.

Как ни горько это было признавать Ансгару, но в словах Хельги заключалась истина. Перенег был воином, и его удел, как и удел всех прочих воинов, состоял в том, чтобы изо дня в день рисковать своей жизнью. Они пошли на трудное дело, и каждый из них мог погибнуть, но не повезло Перенегу и Ормару. Как знать, может быть, завтра та же участь постигнет самого Ансгара?

Хельги меж тем, видя, что Ансгар успокоился и больше не будет говорить о своем погибшем друге, спросил:

– Ты принес то, о чем я тебя просил? Чую, что принес!

– Да, – нахмурившись, кивнул Ансгар и протянул конунгу мешок, в котором лежала голова Будислава.

– Молодец! – похвалил его Хельги. – Я велю повесить ее на воротах, и теперь поляне смирятся и прекратят свои мятежи. Держи выше нос, Ансгар! Ты сделал доброе дело, принес мир в этой край.

– Стало быть, я заслужил награду, – холодно проговорил Ансгар и твердым взглядом посмотрел прямо в глаза конунга.

– Ты в самом деле изменился, – с оттенком уважения отметил Хельги, – что ж, и какую награду ты хочешь?

– Мой хирд!

– Это не твой хирд! Ты присвоил его не по праву! Но мы поступим с тобой так. На днях в Корсунь направится ладья с моим верным человеком. Там у него есть одно дело, после которого он переждет зиму и следующей весной, как установится погода, поплывет дальше, в Миклагард. Ты ведь туда хочешь попасть, верно? Так вот, моему человеку в дорогу нужны надежные воины, чтобы оборонять его от всяких опасностей. Сначала я хотел дать ему своих людей, но раз так повернулось, то прошу отправиться с ним тебя. Когда же ты доберешься до Миклагарда, то будешь волен делать что угодно. С собой можешь взять дюжину воинов из хирда Сверра на свой выбор, а остальных я заберу в свой хирд.

– Если так, то Болли тоже пойдет со мной, – потребовал Ансгар.

– Если захочет, то пусть идет, – безразлично отмахнулся Хельги, – от него теперь все равно мало толку.

– А что насчет Ингилейва? Ты сохранишь ему жизнь? – Ансгар напряженно смотрел на конунга, ожидая ответа.

– Он будет жить, – промолвил Хельги, но прозвучало это скорее как угроза.

* * *

Ладья медленно отплыла от причала и направилась на середину реки, на стрежень, где набрала ход и уже быстрее заскользила вниз по течению в сторону полудня. Ансгар смотрел, как Кёнигард остается позади, и думал о том,