Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко

что этот город, о котором он когда-то в юности грезил как о каком-то сказочном месте, не принес в его жизнь ничего, кроме невзгод. Здесь погибли его друзья – Ульвар, Брунольв, Барг, а теперь и Перенег с Ормаром. Здесь он сам отнял много жизней и среди прочих убил прежнего своего друга Бильда. Здесь же он расстался со своим братом Агнаром, которого с тех пор не видел вот уже четыре зимы.

Теперь вместо Кёнигарда городом-сказкой для Ансгара стал Миклагард, или Царьград, как его называют венды. Самый большой и богатый из всех городов Срединного мира – так о нем говорили, и Ансгар надеялся, что в этот раз не разочаруется. Но он отправился в путешествие не для того, чтобы поглазеть на чудеса великого города, а для того, чтобы найти своего брата. У Ансгара больше не осталось никаких других желаний и стремлений в этой жизни, кроме как воссоединиться с Агнаром, как бы ни было трудно отыскать его среди сотен тысяч обитателей Ромейской державы.

Мимо по правому берегу Днепра проплыл холм – могила Аскольда, на вершине которого когда-то распяли жреца христианского Бога. Теперь креста не было – видно, развалился, а может, убрали. Ансгар слышал, что в Миклагарде все люди почитают этого странного Бога, Христа, который безропотно позволил себя убить, как и тот жрец. И там на каждом шагу стоят кресты и дома, где ему возносят молитвы. Еще он слышал, что те дома богато украшены и в них хранится много золота – так много, что казна Аскольда, побывавшая некогда в руках Ансгара, показалась бы жалкой безделицей.

Подошел Болли, встал рядом с Ансгаром.

– Спасибо тебе! – сказал он.

– За что?

– За то, что вытащил меня из Кёнигарда! Я уже начал было думать, что так и сдохну в этом городе, не повидав иные земли. А теперь мы плывем в Миклагард!

– Сначала в Корсунь, – поправил своего друга Ансгар.

– Неважно! Главное, что я снова в пути, снова у меня под ногами корабль, а за бортом плещется вода! Снова я чувствую себя настоящим викингом! Вот за это спасибо тебе!

Ансгар улыбнулся, но на сердце у него вдруг стало тревожно. Может быть, и не стоило брать Болли с собой. Ведь друзья, разделявшие с ним судьбу, гибли один за другим.

Прядь шестая

Ансгар вышел из дома. Над городом уже давно воцарилась тьма – здесь, на берегу Босфора, темнело рано даже в летнюю пору и никогда не бывало таких светлых ночей, как в Нордланде. Впрочем, с другой стороны, здесь не случались и долгие ночи, обычные для северных стран в зимнее время года. Он посмотрел вверх, в черное небо, – звезд почти не было видно, а луна лишь самым уголком выглядывала из-за туч. В ромейской столице она казалась совсем не такой, как в его родном краю, и Ансгар долго привыкал к ее странному виду. Как бы то ни было, в этот час лучше бы луна вовсе не показывалась. Ансгар поежился – после теплой постели ночная прохлада изрядно бодрила – еще раз посмотрел на небо и, тихо ступая, пошел к Мокиону[27].

* * *

Дорога из Кёнигарда в Миклагард оказалась гораздо дольше, чем рассчитывал Ансгар, когда три года назад согласился на предложение Хельги. Отправившись вниз по течению Днепра, посольская ладья достигла моря, так и не встретив по пути никаких кочевников, о которых предупреждали, будто они могут подстеречь, особенно у порогов. Греческое море[28] встретило их водной гладью, а не штормами, которыми их тоже пугали. Так что всего через три недели пути ладья уже вошла в гавань Корсуни – Херсонеса[29] по-гречески. Вот здесь-то и начались проблемы.

Человеком Хельги, которого конунг отправил послом в Миклагард, был франк по имени Регимунд. Это был отважный купец, знавший многие языки и даже умевший писать. Ансгар не знал, как Регимунд оказался в Кёнигарде, но Хельги его очень ценил и рассчитывал, что это посольство будет успешнее, чем предыдущее. В пути Ансгар успел немного познакомиться с франком, и хотя тот не любил о себе рассказывать, но из разговоров с ним становилось ясно, что человек этот действительно очень умный. Он мог изъясняться, хотя и с трудом, как на северном языке, так и на языке вендов, но важнее было то, что он свободно говорил на греческом, бывал прежде в стране ромеев и знал обычаи этой страны. Однако даже такой человек, как Регимунд, не смог найти общего языка с правителем Херсонеса.

Когда посольство прибыло в этот город, то было встречено очень холодно, если не сказать враждебно. Регимунда и его людей, включая Ансгара и всех нордманов, разместили на каком-то бедном захудалом подворье, где их почти не кормили, не давали толком помыться и долго держали без всяких вестей. С большим трудом Регимунду удалось добиться встречи с архонтом Херсонеса, после чего гостям из страны русов – ромеи называли так и вендов, и нордманов, не делая различий, – разрешили ходить на местный рынок и за свой счет покупать снедь, а заодно дали доступ в местную баню. Но главного – разрешения на дальнейший путь в Миклагард – добиться не удалось. Архонт заявил, что сначала должен получить согласие из самого Миклагарда, а для этого нужно было направить туда кого-нибудь с письмом, но свободного или попутного корабля не находилось, а потом начались штормы, и пришлось остаться в Херсонесе на зиму, так ничего и не решив.

Нельзя сказать, чтобы Ансгар на первых порах был слишком расстроен долгим пребыванием в Херсонесе. Когда он только увидел этот город, то был изумлен его размерами и величием. Каменные стены, дворцы и храмы поражали воображение северного человека, и Ансгар не хотел слишком скоро уезжать отсюда. Он жаждал все увидеть своими глазами, заглянуть в каждый уголок, познакомиться с нравами и обычаями местных жителей, совсем не таких, как нордманы или венды. Правда, к его досаде, архонт долгое время не разрешал русам свободно гулять по городу, и Ансгар догадывался почему – греки опасались, что их гости ищут слабые места в крепостных сооружениях и изучают местный хирд, его число, вооружение и готовность, чтобы в будущем попытаться завладеть Херсонесом. Но со временем к Регимунду и людям из его посольства привыкли, надзор над ними становился все слабее, и Ансгар с друзьями мог если и не разгуливать, где ему вздумается, то, во всяком случае, не был заперт на подворье. Он часто бывал