Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

и восстанавливаем добрые мусульманские традиции, хе-хе. Взгляните на эту красавицу… Ее лицо как луна. Настоящее украшение дома. Ну-ка, уберите чадру, покажите гостю.

Слуга выполнил приказание, и гонец зачмокал губами от удовольствия.

— Может, бек уступит эту прелесть, а?

— Нет, дорогой гость, — Шабан Алибек покачал головой. — Дело не в том, что ты мало заплатишь. Будь наш торг вчера, я, наверно, уступил бы. Но сейчас, после вашего сообщения, я решил отдать ее в дар брату. Он пойдет на неверных, ему и награда.

— Понимаю, бек.

— Но у меня есть и другие. Девственницы. Утихнет немного, приезжай, бери любую. Аллах свидетель, Шабан Алибек не жадный.

Гонец молча наклонил голову в знак согласия. Вошел Ибрагимбек. Взглянул на девушку, сидевшую с непокрытой головой, и насупился.

Старший брат рассмеялся.

— Чего надулся? Увидел-таки раньше времени, шайтан. Не беда, брат. Эта красавица — мой дар тебе. А пока садись.

Девушку увели. Ибрагимбек сел на мягкий ковер.

— Сколько у нас всадников?

— Шестьдесят, брат.

— Хорошо. Сколько фургонов?

— Пять.

— Пулеметы не растеряли?

— Немного растеряли, брат. Этой ночью.

— Красный флаг приготовил?

— Да.

— Слушай, Ибрагим. Завтра вечером возьмешь пятьдесят всадников, три фургона и двинешься на армянское селение, что на окраине города. Отряд поведешь мимо Кюрдаханов, Фатмаи, обойдешь Дигях. Никуда не сворачивай, чтоб не попасть в западню. Выбери два-три дома побогаче, почисть как следует, отправь на тот свет человек десять. Остальные дома подожги. Все это с грохотом. И чтоб проклятые армяне видели свой красный флаг.

— Понимаю, брат.

— В ближайшие дни, слава аллаху, начнем наступление. Пора кончать с неверными. Пусть вернутся добрые старые порядки.

— Понятно.

— Смотри, не зарывайся. Я твой характер знаю. Девок не трогай. Вернешься, возьмешь себе красавицу.

— Благодарю, брат.

— Коней подбери хороших. Дорога длинная. Пока никому ни слова. Объяснишь на месте… Понял?

— Да, ага.

— Тогда ступай, аллах в помощь.

* * *

День выдался на диво ясный и теплый. Конный отряд выстроился на плацу перед казармой. Серый в яблоках жеребец, на котором сидел Исламбек, нетерпеливо перебирал ногами, ожидая команды. Притаившись за оградой, Хумар восхищенно следила за своим спасителем. Ничего не могла с собой поделать. Только бы слышать его голос, звук его шагов.

Исламбек негромко скомандовал. Отряд тронулся. За всадниками двинулся фаэтон с обрезанным верхом и пулеметом, глядевшим назад. Слабое подобие тачанки.

Точно в девять отряд был у гостиницы «Континенталь». Исламбек поднялся к Тер-Габриэляну.

— Отряд к выполнению задания готов, — четко отрапортовал он и отдал честь.

Тер-Габриэлян пожал ему руку и подвел к столу.

— Шабан Алибек совсем обнаглел. Прошлой ночью его банда совершила налет на русских переселенцев за Амираджанами. И что придумали, сволочи! Прикрываются красным знаменем. Дальше терпеть разбой нельзя. Ваша задача — полностью уничтожить банду. Ясно?

— Так точно.

— Выступайте.

По Большой Морской, Телефонной и другим центральным улицам отряд двигался неторопливой рысью. Но сразу за черногородской больницей перешел в галоп.

Из окон домов всадников провожали тревожные взгляды. Вовсю заработала телефонная станция: не успевала соединять абонентов. Обменивались мнениями иностранные консулы. Забили тревогу в национальных советах. Почти сразу выехал из города и Топчибашев. От завтрака его оторвал телефонный звонок. И теперь он мучительно пытался вспомнить, кому принадлежит этот знакомый женский голос.

— Господин Али Марданбек? Говорит человек, которому вы можете доверять. Это очень важно. Кому-то стало известно, что в Петровске находится ваш эмиссар и что отряд Шабан Алибека действует от имени вашего комитета. Против него направлен отряд Карабаглы. Срочно предупредите ваших друзей.

Топчибашев так растерялся, что не успел ответить. На другом конце провода сразу же повесили трубку. «Можете доверять… Это очень важно… Предупредите ваших друзей». А вдруг провокация?

Отряд Исламбека добрался до дороги, которая вела из Маштагов в Мардакяны. Здесь командир собирался сделать привал. И как раз в это время вдали поднялось облако пыли. Навстречу всаднику Исламбек выслал пять бойцов. Заметив их, незнакомец осадил коня и повернул обратно. Однако уйти ему не удалось. Его доставили к командиру. Как будто ничего подозрительного — крестьянская чоха, папаха, кинжал. Но сытый жеребец, какого не могло быть у бедняка, сразу привлек внимание.

— Откуда скачешь?

— Из Маштагов, господин.

— Куда?

— В Шувеляны, господин.

— Что делал в Маштагах?

— Гостил у тестя.

— А лошадь чья?

— Моя, господин. Отцовская.

— Что ж, мы тоже в Маштаги. Поедем вместе, выясним, кто твой тесть и откуда у вас такая дорогая лошадь.

В это время к Исламбеку подошел боец.

— Командир, — сказал он, — это же поручик из штаба Дикой дивизии. Тогда я задержал его на вокзале. Видно сбежал. У-у, контра.

Незнакомец презрительно вскинул голову.

— Да, я поручик, — гордо сказал он. — Что вам угодно?

Исламбек сжал зубы, взглянул в наглые глаза и приказал:

— Расстрелять.

С поручика мгновенно слетела спесь. Он побледнел.

— Не лишайте меня жизни, господин. Я всего лишь солдат. Что мне прикажут…

— Расстрелять, — резко оборвал Исламбек.

— Подождите. Могу вам сообщить важные сведения. Я знаю, вы едете к Шабан Алибеку. Зря. Сегодня ночью…

— Отставить расстрел. Ну-ка, поручик, рассказывайте. Показания будем записывать. Чтобы все официально.

Пленный рассказывал о Шабан Алибеке и о штабе в Мардакянах. Помощник командира Давид Подольский быстро записывал. Показания поручик подписал спокойно. Ему связали руки и усадили в бывший фаэтон, предупредив, что если обнаружится обман, его расстреляют.

Отряд повернул и двинулся прямо к селению Дигях. К ночи добрались до небольшого озера, вдоль которого тянулась проселочная дорога. Устроили привал. Всухомятку поужинали и легли.

…Ибрагимбек поднял своих на закате. К наступлению темноты они были уже в десяти верстах от Нардарана. Бывшие воры, конокрады, насильники и убийцы, они начисто свободны были от таких сложных чувств, как жалость или стыд. В этом была их сила. Они могли спокойно зарезать человека из-за пары баранов или кольца. Кровавые драки внутри банды мало волновали бека. Местный молла Зульфи крепко внушил бандитам, что скоро большевики закуют их в кандалы и отправят на остров, где все сдохнут с голоду.

В темноте бандиты ехали медленной рысью, боялись сбиться с пути. В дозор Ибрагимбек послал самых отчаянных и ловких. Но предстоящее дело никого не волновало. Уверенные, что сопротивления не будет, бандиты заранее подсчитывали добычу.

— Как думаешь, хороший сорвем куш?

— Брось! Что говорил бек? Жечь дома неверных, добычу не брать. Ты его знаешь… Не прощает.

— Вот уж никогда не поверю, чтобы Ибрагимбек свое упустил. Возьмет, что по душе придется. Наверно, и нам перепадет. Я утром был здесь. Присмотрел один дом. Девок там… По двору лошади ходят. Пять коров. Глянь, Агали, что это там темнеет?

Ночь — глаз выколи.

— Э-э… Ветер