Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

— Может, подъедем? Вроде ветра нет.

— Брось. Запретил бек съезжать с дороги. Каждое дерево проверять — жизни не хватит.

Сзади послышалось фырканье лошадей.

— Что я говорил? Ибрагимбек догоняет. Давай скорее.

Но Ибрагимбек, поравнявшись с ними, настороженно натянул поводья.

— Сто-ой! Здесь что-то есть.

Всадники сгрудились, наезжая друг на друга. Бек первым двинулся к кустам. Но не проехал он и ста метров, как застрочил пулемет. Заржали кони. Не оборачиваясь, Ибрагимбек угадал, что его люди мчатся прочь. Сила банды была и ее слабостью.

— Скоты! Каждый только о своей шкуре… — Бек пришпорил коня, но тот рванулся из-под него куда-то в небо, и большие красные звезды, ослепительно сверкая, поплыли перед глазами.

Пулеметные очереди косили банду. Повернув, она рванулась назад, но навстречу мчались конники Исламбека. Бой был коротким. Через полчаса десяток бандитов со связанными руками посадили в фургон, в два других — погрузили раненых. Труп Ибрагимбека положили отдельно. И только тут спохватились, что пленный поручик исчез. Искать его в темноте было бессмысленно.

К полудню отряд Исламбека появился на Станиславской и проследовал вдоль бульвара к зданию градоначальства, где теперь размещалась комиссия по охране города.

В тот же день председатель Баксовдепа Джапаридзе поднял по тревоге конницу гарнизона. Два взвода кавалерии под командованием Гамида Султанова и Габышева двинулись к селению Нардаран. Разбойничье гнездо было уничтожено. Только кем-то предупрежденный Шабан Алибек успел скрыться. Дом его крестьяне сожгли — даже те, кого бек оставил без крова, жить в его доме не пожелали.

Три дня в комиссию по охране города вызывали потерпевших и возвращали имущество. Баксовдеп опубликовал сообщение о том, что банда Алибека действовала по указанию Мусульманского национального совета.

Али Марданбека пригласили к Тер-Габриэляну. Разговор велся в присутствии Джапаридзе, Нариманова, Гамида Султанова, Мешади Азизбекова и Исламбека Карабаглы. Топчибашев изворачивался, как мог, пытаясь доказать, что Мусульманский совет не имеет ни малейшего отношения к набегам. Однако Азизбеков прочел письменные показания поручика Шукюрбека.

Али Марданбек сник. Он еще пробовал возмущаться, когда была произнесена его фамилия. Потом сел и долго вытирал платком мокрое лицо, косясь на кожаную куртку Исламбека.

Тер-Габриэлян встал и сказал жестко:

— Если вы, господин Топчибашев, немедленно не прекратите своей преступной деятельности — я имею в виду не только вас лично, но весь состав нацсовета — мы будем вынуждены принять крайние меры, передав дело Военно-Революционному трибуналу. Кончиться это может печально…

* * *

Домой Топчибашев вернулся разбитым. Выпил стопку коньяка, доплелся до телефона. Разговор был долгим. Али Марданбек все больше закипал.

— Как вам будет угодно… Но избавьте меня от экспериментов. Мы теряем престиж, губим людей, вызываем недовольство мусульман. Да-да, мусульман! И все потому, что принимаются непродуманные, авантюристические решения. Это я заявляю категорически. И прошу, генерал, все ваши действия в дальнейшем согласовывать с нацсоветом.

В тот же вечер Аслан сообщил из Мардакян о том, что по приказу Халилбека Талышханова поручик, давший показания, расстрелян.

Глава VIII. Маузеристы

По дороге домой Степка Лалаев скрипел зубами и бился головой о верх фаэтона. Противный вкус во рту, бездарно убитый вечер, глупая ссора с этим заносчивым ублюдком Теймурбеком.

— Хозяева города! — бессвязно бормотал он. — Где вы были, вшивые амбалы, когда мой отец зарабатывал миллионы? Ничего-ничего… Степка еще скажет. За убийство отца с матерью…

В его гостиной четверо дружков играли в покер, поочередно прикладываясь к бутылке. Это безмятежное веселье, да еще сальный куплет, пропетый в его честь, окончательно взбесили Степку.

Пинком опрокинув стол, он расшвырял по комнате мятые ассигнации и карты, разбил о стену бутылку. Маузеристы Каро и Костя жались к стене, завидуя тем двум, что успели выскочить.

— В карты играете? Зажрались, мать вашу… Вместо того, чтобы мстить. И я с вами… Такой же сукин сын!

— Наверно, бабу увел этот самый… Теймурбек, — шепнул Каро. — Пусть перебесится. Потом плакать будет и успокоится.

— Кому мстить, князь, дорогой? Ты только скажи, жизни не пожалеем. — Костя согнулся над креслом.

— Болван! — взревел Степка. — Тем, кто убил моего дорогого отца, мою красавицу мать.

— Дарагой Стьепа, — вмешался Каро, — почему горячишься, сейчас такое время…

— Плевал я на время! Собирай, Каро, ребят… Мы еще посмотрим.

Уронив голову на плечо Кости, он разрыдался. Друзья, переглянувшись, облегченно вздохнули. Кажется, обошлось.

* * *

Два дня спустя по городу поползли слухи, будто с наступлением темноты шайка маузеристов совершает налеты на дома мусульман. Никто толком не знал, кто эти грабители, откуда они и какие преследуют цели. Вскоре, однако, город был потрясен всерьез: маузеристы ограбили дом известного деятеля Искендербека Рамазанова, похитили и убили его восемнадцатилетнюю дочь. Очередной разбой бандиты учинили на Чадровой: был убит купец Герайбек Муслимов, его немолодая жена избита в кровь.

Топчибашев собрал мусульманский нацсовет, и не скрывая злорадства, направил жалобу Нариманову. Он требовал навести в городе порядок, чтобы «не допустить повторения событии 1905 года».

Факты были тревожны. Нариманов поехал в городской комитет партии.

Шаумян выслушал его, прочел жалобу. Взглянул на Джапаридзе.

— Дождались?

— Дождались. — Джапаридзе поднялся. — Сначала мусульмане под красным флагом грабили русских и армян, теперь армяне нападают на мусульман. Закрыть все эти контрреволюционные нацсоветы как можно быстрее!

Степан Георгиевич покачал головой.

— Легко сказать. Наши враги только и ждут такого подарка. Шутка ли? Советы топчут демократию. Нет, это не мера, Алеша. Наша политика должна быть гибкой.

— Обратите внимание, товарищи, — вмешался Азизбеков, — впечатление такое, что банду направляет не нацсовет, а частное лицо. Взгляните на список пострадавших. Похоже, что основная цель — грабеж.

Джапаридзе позвонил Тер-Габриэляну.

— Поиск организовать немедленно… — закончил он.

— Вы здесь? — В комнату заглянул Везиров. — Приехал из уезда и никого не могу найти. Что случилось? Наверно, случаи ночного бандитизма?

— И ты уже знаешь? — удивился Джапаридзе.

— Заехал в штаб, к Гамиду Султанову. Они тоже волнуются.

— А как в селе? — спросил Нариманов. — Сколько ты был там?

— Почти месяц. В селах ждут, когда мы, наконец, утрясем свои дела в Баку и возьмемся за губернию. Контрреволюция свирепствует. Особенно в Елизаветпольском уезде.

— М-да… — протянул Шаумян. — У нас тоже не сладко. Что еще, Алеша?

— Есть любопытная новость. Дашнаки пытались блокироваться с мусаватистами. Больше месяца разговаривали, но к соглашению не пришли. Мусульманский нацсовет не хочет делить власть.

— Это приятно, — улыбнулся Нариманов и потер руки. — По всему чувствуется, что скоро будет жарко. Что скажет председатель? Достаточно ли у нас сил?

— Свыше пяти тысяч.

— Точнее, шесть — поправил Азизбеков.

— Негусто. Дашнаки, эсеры, меньшевики могут выставить раза в два больше. А если еще скооперируются и получат подкрепление из провинции, будет и в