Испания Франко. Хроники режима. Не единая, не великая, не свободная - Николас Сесма

лично назначил его кавалером Рыцарского ордена Железного креста с дубовыми листьями и был уверен, что его престиж поможет удержать Франко на стороне оси. Следуя принципу, согласно которому надлежит держаться ближе к друзьям, но еще ближе к врагам, каудильо повысил его до генерал-лейтенанта, наградил фалангистской Серебряной пальмовой ветвью и обезвредил как потенциального германофильского заговорщика переводом в Эль-Пардо, поскольку новая должность не предполагала прямого командования войсками[362].

Как можно видеть, преодоление кризисов мая 1941 и сентября 1942 годов, а также обретение в лице Карреро Бланко и Бласа Переса Гонсалеса советников, которым можно было по-настоящему доверять, позволяли Франко чувствовать себя все более комфортно в роли распорядителя политическими амбициями и интересами. В этом смысле в его ближайшие планы входило продолжение поддержки определенного баланса между воюющими сторонами, которые он, помимо прочего, пытался обобрать, как и в случае с подписанием секретного протокола о поставках Германией оружия, одновременно поощряя этот более католический и отчасти монархический имидж, но неустанно присматривая, чтобы сторонники какого-либо из этих имиджей не нажали на газ и не захотели сместить его с трона. Таковы были намерения Хуана де Бурбона, который в марте 1943 года в письме потребовал от него положить конец «нынешнему временному и случайному режиму», чтобы вскоре уступить место «традиционной католической монархии […] свободной от обязательств и последствий, вредных для концепции строгого нейтралитета».

Однако, как отозвался Франко в своем ответном послании – «самом дерзком письме, которое он когда-либо получал», по признанию адресата, – «после того, как он спас Испанию от разорения», именно он имеет право принимать решения. И не собирается ни на миллиметр отклоняться «от великого политического дела, которое стало возможным благодаря крестовому походу»[363]. Опять же, самым эффективным средством оправдания его пребывания у власти было поддержание памяти о гражданской войне. И делать это, кроме прочего, предстояло в двух аспектах. С одной стороны, в память о павших в боях и убитых в республиканской зоне, которая вновь стала актуальна благодаря своевременной публикации «Красного господства в Испании», предварительного обзора результатов так называемого «Общего дела», процесса, начатого в апреле 1940 года Министерством юстиции для сбора «полной и всесторонней информации о преступлениях, совершенных при марксистском правлении»[364]. С другой стороны, в качестве коллективной силы, способной создать политическое сообщество, сообщество каудильо, которое вновь показалось в свете с открытием кортесов 17 марта 1943 года. Его возглавлял Эстебан Бильбао, а его уполномоченные были идеальным представительством всех селекторатов, сгруппированных вокруг Франко, который в своей инаугурационной речи цинично подчеркнул желание жить в условиях «свободы, но порядка».

В этом отношении отголоски, доносившиеся извне, по-прежнему обнадеживали. Особенно в том, что касалось позиции Соединенных Штатов, которые к тому времени становились доминирующей сверхдержавой послевоенного периода. В феврале 1943 года влиятельный архиепископ Нью-Йорка Фрэнсис Дж. Спеллман, настоящая звезда средств массовой информации, посредник президента Рузвельта с Ватиканом и личный друг Пия XII, совершил остановку вежливости в Мадриде, чтобы встретиться с Франко, которого он уже поддерживал во время гражданской войны. В апреле 1943 года популярная репортерская серия «The March of Time», имевшая решающее значение для формирования общественного мнения в Северной Америке, посвятила один из своих выпусков теме «Внутри фашистской Испании». В нем она обрушилась на испанскую доктрину, открыто называла режим тоталитарной автократией и отметила, что Франко «не друг демократии», но все это для того, чтобы сделать вывод, столь же недвусмысленный, сколь и прагматичный, что «в Вашингтоне люди, которые формируют внешнюю политику Соединенных Штатов, не стремятся добавить еще одного врага в список наций, с которыми Соединенные Штаты должны будут сражаться в 1943 году»[365].

Хорошие новости продолжали поступать в течение всего лета. 14 июля в кинотеатрах Нью-Йорка состоялась премьера фильма «По ком звонит колокол». «Успешные шаги, предпринятые консулом Испании в Сан-Франциско», по-видимому, дали о себе знать при окончательном монтаже фильма, поскольку, как критиковала прогрессивная пресса, сцены изнасилования Марии были удалены, а члены франкистской партии были квалифицированы как «повстанцы» и ни в коем случае как «фашисты». Язвительное, антисемитское и восторженное письмо, отправленное неделю спустя Хуану Франсиско де Карденасу франкистским консулом города Мигелем Эспиносом, подтвердило столь восторженные ожидания:

«Вчера вечером […] я пошел посмотреть хваленый фильм… С политической точки зрения, на мой взгляд, он нисколько не вредит нашему делу, а как раз наоборот, потому что в нем во всей красе показана свора, которая боролась за так называемую Испанскую республику, и ее абсурдные действия […] нас, настоящих испанцев, постоянно называют националистами. […] Я искренне поздравляю вас обоих […] у широкой публики должно сложиться впечатление, что группа евреев, желающих заработать деньги, обманула ее с помощью очень дорогой пропаганды […] художественного же в фильме одно: артистка Бергман»[366].

Однако спокойствие дипломатов каудильо вскоре сменилось неуверенностью. Буквально через несколько дней колокола зазвонили по фашистской Италии. И многие в Испании и за ее пределами допускали, что вскоре они зазвонят и по франкистской диктатуре.

Глава 4

Конец надежды (1943–1945)

Франко был очень хитрым ублюдком.

Милтон Вулф, командир батальона «Авраам Линкольн» (XV интернациональная бригада)[367]

Зарубежные страны руководствуются своими собственными интересами, а не сентиментальностью, они взвешивают реальность, а не выдумки […] в международном порядке никогда не бывает ничего определенного.

Письмо Франсиско Франко Хуану де Бурбону, май 1943 г.

Больше всего террора боится тот, кто его осуществил.

Рамон Х. Сендер. Контратака (1937)[368]

Летом 1944 года издательство «Атлас» опубликовало книгу «Италия вне боя»[369], посвященную обзору тех решающих дней, начиная с англо-американской высадки в Северной Африке и вторжения на Сицилию и заканчивая объявлением перемирия, подписанного между союзниками и Королевством Италия 8 сентября 1943 года, а также последовавшей за этим немецкой оккупацией Рима, о чем идет речь в фильме «Рим, открытый город» режиссера Роберто Росселлини. Однако кульминационный момент книги пришелся на события, имевшие место ранее, а именно – решающее заседание Большого фашистского совета в ночь с 24 на 25 июля 1943 года, на котором было принято решение об отстранении от власти и последующем аресте Бенито Муссолини.

Автором произведения был журналист Исмаэль Эрраис, второстепенная фигура в литературном сообществе фалангистов, больше интересовавшемся политическим анализом, чем праздным и неуместным «культурологическим и бессвязным журнализмом», столь характерным для партийных писцов[370], не внес он большого вклада и в качестве корреспондента Arriba до своих поездок в Берлин (1940) и вышеупомянутый Рим (1942). Однако как в хрониках, где он описывал ход событий, так и в свидетельствах, которые теперь были представлены в виде монографии, Эрраис передал саму суть происходящего. Мало того что