Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Пронзительно заскрипевшие тормоза вывели Бориса из задумчивости. Испуганно вскрикнула женщина, и раздался глухой удар грузного тела о мокрый асфальт. Борис инстинктивно бросился к сбитой. Он попытался поднять ее, но женщина была тяжела. Растерянно потирая лоб, подошел шофер, сбивший ее.

— Ну что стоишь, помоги! — крикнул Борис.

Вдвоем они бережно подняли женщину и понесли с проезжей части дороги. Борис смотрел на ее лицо. Глаза были закрыты, сквозь восковую кожу на лбу пробивался большой — с кулак — синий бугор. Из рукава вымазанного в грязи пальто вдруг вырвалась темная струйка крови. Она текла по кисти и, смывая грязь, стекала на асфальт. Женщина вздохнула.

«Жива, слава Богу», — подумал Борис и крикнул собирающейся толпе:

— Вызовите кто-нибудь «Скорую» и ГАИ! — Он посмотрел на сжавшегося шофера. — Принеси сумку. Она там на дороге осталась.

…У Старозагородной рощи троллейбус, на котором ехал Борис, вдруг нервно задергался и встал, беспомощно раскинув рога-электропроводники. Водитель открыл дверь и, прихватив голицы, вышел. Вслед за ним вышли несколько пассажиров. Борис, поколебавшись, тоже последовал за ними и не торопясь направился к остановке. В троллейбусе он согрелся и даже немного обсох. Дорожное происшествие отвлекло его от собственных тяжелых мыслей, и думал он о том: выживет или нет сбитая женщина. Ему стало почему-то жаль и шофера — посадят пацана.

Плавным, но широким раскованным шагом его начала обгонять девушка.

— Извините, но у вас, кажется, кровь.

Борис удивленно посмотрел на нее. Она улыбнулась:

— Вот здесь, на рукаве.

Он достал платок и начал тереть. Кровь присохла и не оттиралась.

— Разрешите. — Девушка взяла платок, намочила его в луже и осторожно провела им по куртке.

— Да вы не стесняйтесь, сильней.

— А это была ваша знакомая? — спросила девушка.

— Где? — не понял Борис.

— Я видела, как ее сбило. Так было страшно. Я, знаете, ужасно боюсь крови.

— Давайте, я сам, — он протянул руку к платку.

Она покраснела:

— Нет, нет, вы не поняли.

Борис посмотрел в голубые девичьи глаза и улыбнулся:

— Нет, я не знаю эту женщину. А как вас зовут?

— Света, — ответила девушка, но, спохватившись, добавила: — Вообще-то я не знакомлюсь на улицах.

— А меня — Боря. — Он опять улыбнулся — ему нравилась эта девчонка.

Они пошли рядом. Она шла легко и свободно. Широкая короткая выше колен юбка не стесняла движений ее стройных ног. Правую руку она положила на большую спортивную сумку, висящую на плече, а левой плавно раскачивала в такт ходьбе.

— А вы были в Афганистане? — полуутверждающе спросила она.

— Нет, — удивленно ответил он. — А с чего вы взяли?

— Так. Похожи.

Борис недоуменно усмехнулся:

— Таких, как я, туда не берут.

Она легко перепрыгнула через лужу, подождала его, когда он пройдет по бордюру.

— А почему у тебя волосы седые? Такой молодой, — переходя на «ты», спросила она.

— Где? — удивился Борис.

— На виске, — прищурив глаза, сказала она.

— А! Так там всего несколько волосинок, — зачесывая рукой волосы с виска за ухо, сказал он.

— Вот, — сказала Света.

— А вообще-то я уже не молодой.

— А какой? — Она опять прищурилась и посмотрела на него.

— Не знаю, скоро тридцать.

Девушка недоверчиво засмеялась.

— Не веришь? Ну а тебе тогда сколько?

— Шестнадцать. — Но заметив, может быть, удивление во взгляде Бориса, поспешила добавить: — Скоро семнадцать будет, я уже десять классов закончила.

Борису она показалась взрослее.

Они, не заметив, прошли остановку и свернули с Красного Пути на Березовую. День, кажется, начал проясниваться. В бреши серых ненастных туч робко глянуло солнце. Ярко-желтая листва молодой березки заиграла янтарем. Девушка заулыбалась солнцу.

— Вот хорошо. — Потом задумалась. — Я видела тебя на остановке. Там, под дождем.

Борис посмотрел на нее и встретил ее взгляд.

«Да, она — добрая, эта незнакомая девочка. Но все это слишком тяжело», — борясь с желанием выговориться, подумал он.

— А знаешь, у меня дочь почти такая же, как ты. Уже во второй класс ходит. — Тон получился покровительственным.

Девушка почти незаметно нажала на сумку рукой, натянув ручки, и пошла быстрее. Он тоже ускорил шаг. Они молча подошли к остановке. Подъехал автобус. Борис сказал:

— Извини, Света.

Она стала подниматься в автобус. Он вдруг бросился за ней.

— Телефон, скажи свой телефон!

Дверь с шумом захлопнулась. Пожилая женщина, сидевшая на заднем сиденье, удивленно и осуждающе, как показалось Борису, посмотрела на него сквозь заляпанное грязью стекло. С тоской и смущением смотрел Борис вслед автобусу, и ему стало стыдно за то, что он просил телефон у той девчонки, за то, что он совсем забыл, что уже не юноша, и за то, что он так никчемен и слаб. Некоторое время он размышлял об этом.

«Ну нет. Только не это. Разве я слаб? — говорил он себе, загоняя в глубь души злость на себя. — Разве я слаб?!» Он побежал по влажной и мягкой из-за опавшей листвы тропе, которая извивалась между берез. Он бежал все быстрей, и деревья слились в светло-серый забор. В какой-то миг ему показалось, что рядом мелькнул автобус, и он увидел осуждающий взгляд той женщины на последнем сиденье. Но почему-то лицо было другим. Это была учительница дочери, и она говорила:

— Всё ясно. Всё ясно.

«Что вам ясно?» — хотел спросить ее Борис и сверхчеловеческим усилием рванулся за автобусом и полетел. Падая, он ударился коленом в толстый корень. Боль и холодная умершая листва, в которую он уткнулся лицом, привели его в чувство. Он почувствовал солоноватый привкус во рту, почувствовал сырость, впитывающуюся в одежду, услышал гул загнанного сердца и вдруг растянул в улыбке рот:

— Смешно.

Ему стало легче, как стало легче тогда, на следующий день после случая с Вовиком, когда Борис, уйдя от тетки, оказался у друга. Петрович обрадовался, но, поняв, что случилось плохое, нахмурился и жестом пригласил на кухню. Прикрыв двери комнаты, где жена с детьми смотрела телевизор, он прошел за Борисом.

— Выпьешь? — спросил он, открывая холодильник.

— Да, — Борис почувствовал, как мелко задрожала нога.

Петрович налил стакан водки.

— С дня рождения осталось.

Борис взял стакан и начал пить. Отпив половину, он вдруг спохватился.

— А ты?

Петрович сдержанно улыбнулся.

— Я — только чай.

— Ах да, — Борис покраснел, друг не пил даже пива.

По желудку растекалось тепло, которое вскоре ударило в голову. Вчерашний кошмар притушился. Глядя на тренированную спину хозяина, который ставил на газ чайник, он дрожать перестал и вытер выступивший на лбу пот. Петрович пододвинул салат.

— Закуси.

Борис поел, допил водку и все рассказал другу. Тот слушал молча, не перебивая, хмурился и смотрел куда-то в угол кухни. Потом