Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Помнишь, в прошлом году я был в Саянах? Так вот, хотел я там подняться на скалу без страховки. С виду она показалась не очень крутой. Да застрял на середине. Глянул вниз — мама родная! Грохнешься — костей не соберешь. Прижался я к ней. А она ползет из-под меня, скинуть хочет. Понимаешь, скала-то из песчаника. А он дождем и ветром изъеден. Тронешь — в руке рассыпается. Ухватиться не за что. Так и скатываюсь. А ниже меня, немного в стороне, такой твердый с виду выступ. Так и соблазняет: прыгни, уцепись за меня. Не знаю, что меня удержало. Но вдавился я в склон, пальцы до крови ободрал, успокоился и спустился потихонечку вниз. Да, когда поравнялся с тем выступом, тронул его. Он и посыпался, как песок. Да ладно ты… — Петрович хлопнул Бориса по плечу. — У меня переночуешь?

— Нет, пожалуй, я пойду.

— Смотри, а то постелю.

— Спасибо. Я пойду.

— Ну смотри, тебе видней, — Петрович крепко сжал его ладонь. — Хочешь, летом вместе махнем в горы?

Борис попытался улыбнуться.

— Ладно, Петрович, махнем…

Борис поднялся с земли, отряхнул куртку. Брюки на коленях намокли, и он пальцами попытался поправить стрелки. Потом пригладил волосы, взглянул по сторонам. В этот предпиковый час на улице было еще пусто. Тучи опять затянули небо, и пошел дождь. Борис натянул капюшон. «В конце концов, имею я право повидать друга, — подумал он. — А то из-за этой дачи встречаемся раз в год».

Он нажал кнопку. За дверью, обитой черным дерматином, приглушенно засвистел соловей. Борис прислушался. Говорило радио. Он нажал еще раз. Хлопнула дверь подъезда, и загудел лифт. Борис отошел от двери на лестничную площадку. Капли воды стекали с куртки и падали на бетонный пол. Открылся лифт, и оттуда вышла жена Петровича.

— А, Боря, здравствуй, — сказала она. — Совсем забыл нас.

— Здравствуй, Алла! Дай, помогу. — Он взял сумку. — Все некогда было. А Петрович?

— Петрович в командировке. Замотали мужичонка. Да ты проходи, — женщина открыла дверь.

— Ах черт, — Борис нерешительно остановился. — Я, пожалуй, пойду, Петровичу привет.

Он сбежал по лестнице, выскочил на улицу и быстро дошел до остановки. Подъехал автобус. Борис поднялся на заднюю площадку и уставился в заляпанное грязью стекло. В автобусе было тепло, но, может быть, от влажной одежды Борису стало зябко. Он повел плечами и подумал, что неплохо бы сейчас выпить. Это желание было ненавязчивым и, казалось, шло откуда-то извне. Думалось, махни рукой — оно растворится. Но чем ближе подъезжал автобус к центру, тем неотступнее оно становилось.

В ресторане он поднялся на второй этаж и, привычно лавируя между столиками, прошел к окну, где сел на свое любимое место. По толстому оконному стеклу, в котором он видел свое отражение, текли потоки воды. Борису вдруг стало душно, и он прислонился лбом к стеклу. Там, в мутной воде реки, отражался этот вечно праздничный, а потому и скучный ресторан, который, как корабль, плыл в промозглом вечере и, казалось, подминал под себя и набережную, и реку с ее мостами и островами, и полузатопленную лодку, которая зацепилась веревкой за трос буя. Борис представил себя в этой полузатопленной лодке, по колено в холодной осенней воде. Что-то было страшное в этом ощущении, и он, поежившись, отвернулся от заоконной черноты к залу. К нему, плавно ступая, шла официантка.

— Здравствуй, Боря, — сказала она.

— Здравствуй, Тома, — сказал он.

— Что-то давненько тебя не было. Болел, что ли? — спросила она.

— Почему болел?

— Вид у тебя не очень. Я думала, что болел.

«Понимаешь, плохо мне», — хотел сказать Борис, но вместо этого пробормотал:

— Тома, принеси водки и что-нибудь закусить.

Официантка засунула в кармашек кружевного фартука ручку.

— Хорошо. Но ты бы лучше не пил, Боря.

— Это почему же? — спросил он равнодушно и стал отламывать мелкие кусочки хлеба.

Официантка хотела еще что-то сказать, но, раздумав, пошла в буфет.

За соседним столиком сидели два парня. Один из них, белобрысый, одетый в спортивный костюм «Адидас», посмотрел вслед официантке.

— Ну как? — спросил он друга.

Второй, который крутил на пальце брелок с автомобильными ключами, ухмыльнулся.

— Высший класс телка.

Борис с неприязнью взглянул на него и отвернулся к эстраде, на которую вышли музыканты. Настроившись, они заиграли вальс. Пара, успевшая уже изрядно выпить, начала танцевать, сбиваясь с ритма и налетая на столы и стулья.

Подошла официантка. Поставив графин водки и салат, она спросила:

— Ну что, работу по душе нашел?

Борис налил.

— Выпьешь?

Официантка покачала головой. Борис выпил, поморщился и снова налил рюмку.

— А ты красивая, Томка.

— Увиливаешь от ответа?

— А зачем тебе? — Борис опять выпил.

— Да так. Жалко, — вздохнула официантка, развернулась и, покачивая бедрами, пошла.

Борис поковырял салат. Он вдруг вспомнил бесконечные отчеты: месячные, квартальные, годовые, и его передернуло: «Нет, только не это». Он опять выпил.

— Тебе горячее заказать? — снова подошла официантка.

Он взглянул на нее. Она надела колготки-сеточки, туфли на каблуках и повыше подтянула юбку.

— Антрекот будешь, Боря? — повторила она.

— Давай, — вяло произнес он. Ему вдруг показалось, что это уже когда-то было: и этот ресторан, и эти длинные ноги, и этот осенний вечер, и что кружится он по замкнутому кругу.

Когда официантка проходила мимо соседнего столика, парень в «Адидасе» ей что-то сказал негромко. Она улыбнулась и отрицательно покачала головой. Парень, улыбаясь, взял ее за руку и что-то опять начал говорить. Борис опрокинул в рот рюмку водки, медленно встал и, покачиваясь, пошел к соседнему столу.

— Отпусти, — заплетающим языком выговорил он.

Парень, не обращая на него внимания, продолжал:

— Ну так мы вас подвезем?

— Отпусти, кому сказал, — Борис схватил парня за рукав и потянул, вытягивая его.

Официантка повернулась:

— Боря, сядь, пожалуйста, на место. Я сейчас подойду.

Борис покачнулся, неосторожно смахнул со стола бокал с шампанским и покрепче вцепился в костюм парня. Его друг поднялся со стула и, с трудом разжав кисти Бориса, оттолкнул его. Борис повалился, сбил стул и тяжело ударился о пол. Он успел заметить расстроенное лицо официантки. Потом появилось лицо дочери: «Папа, что ты принес?..» Тетка прошаркала мимо: «Вставай, Боря, все проспишь». «Такой молодой», — говорила, прищурившись, девушка.

Водитель «Скорой помощи» и сержант милиции вынесли носилки с Борисом из ресторана. Рядом, прощупывая пульс, торопился врач. Он наклонился над пострадавшим, когда увидел, что губы того зашевелились.

— Сме-шно, — чуть слышно выдохнул Борис, и голова его безвольно склонилась набок.

— Что, что он сказал? — Официантка ухватилась за носилки.

— Не знаю, не расслышал, — ответил врач, садясь в машину. Официантка тоже хотела сесть в машину, но врач