Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

полевых работ, мировые достижения в области «прикладной космонавтики», инженерная геология, экология, аэрокосмогеология – всё! А ещё отсутствие развития и общая усталость от коллектива. В общем, причин для системного кризиса было достаточно.

Поводом же к его началу стал последний Шуркин полевой выезд.

Надо сказать, что к марту 95-го Шурка на полевые работы почти не выезжал. Подповерхностной радиолокацией по-прежнему занимался Славка и с ним теперь уже совсем зрелый специалист Влад Зинчук – они и ездили.

Шурка получил группу цифровой обработки изображений и со словами «не хрен по полям мотаться – и без тебя есть кому» был отправлен на вычислительный центр. Центр – громко сказано, но худо-бедно в нём имелось четыре персоналки, устройство ввода изображений с аэроснимков и два комплекса цифровой обработки: аэрокосмических изображений и сигналов подповерхностной радиолокации. Для группы из трёх человек – мощности вполне достаточные.

В целом жизнь у Шурки была вполне себе, за год до этого партия заключила пару выгодных договоров с «Пурнефтегазом», и у космогеологов наконец-то появились деньги, причём такие, что летом Шурка с семьёй смог поехать в Крым. Правда, поездом и всего на десять дней, но всё же! Поэтому, когда в феврале Шурку позвали профессионально заняться геоинформатикой в «СеверАСУнефть», он покрутил носом и отказался. Здесь он сам себе голова, а обеспечение – и программное, и техническое, и денежное – его пока устраивало. Одним словом – было «хорошо».

Хорошо-то хорошо… Да вот только слишком много стала пить партия. Она и до этого не отличалась трезвостью, а тут просто взяла себе лозунг Короля-Солнца «После нас хоть потоп!». Иногда получалось весело, но чаще – не очень…

Славка заявился к брату на ВЦ в один из погожих мартовских дней, утром, часов в девять. Заявился и с ходу предложил: «А не пропердеться ли тебе, брат?» Прямо так и сказал, невзирая на присутствие двух молодых Шуркиных сотрудниц – Ёлки Марчук и Ани Мишиной. Партия занималась полевыми работами, и нравы были «брутальные».

Шурка с интересом посмотрел на брата и полюбопытствовал: а что, собственно, тот хочет конкретного предложить?

А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом».

На Белое?

На Белое.

«Удавом»?

«Удавом».

Здесь нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для партии был точно живое существо, и его так звали – Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэрокосмогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс–96». Да-да, хотите – верьте, хотите – нет. Космос с Шуркой всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по Красной планете и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут: где вода – там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».

В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав – прицепив или к «шишиге», или к снегоходу «Буран», или, как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири было проще: и то и другое наличествовало в полном объёме.

Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резинометаллический хвост. Спереди – оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался стать оператором на Марсе – неизвестно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации Славка и Влад. Иногда, по просьбе трудящихся, Шурка.

– Удавом, говоришь… А сам чего? – заботливо поинтересовался Шурка.

– Коленки… – скривился брат. – Болят, заразы… Сил нет!

– Коленки?

– Коленки…

– А ехать нужно срочно?

– Ну не то чтобы… – начал нудить брат. – Просто всё собрали… приготовили…

Шурка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Шурка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, перчатки для общения с регистратором Удава, рукавицы и, конечно, шапку-ушанку – куда же без неё?

Переодевшись, вышел в гараж. Возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, потому подлежало регулярному тюнингу.

– Лыжи не берём? – огляделся Шурка.

– На хрена? – Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. – Вам тут ехать десять километров… Кругом дороги – почти в посёлке будете.

– Ну, так-то да…

Влад поднялся с колен и посмотрел на Шурку:

– Готов?

– Всегда готов. Сейчас Славка термос принесёт – и поехали.

– Лажовщик этот твой Слава! – хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. – Они с Колгановым уже бутылку заначили.

– Да и хрен с ними. – Шурка подкурил сигарету. – Пусть развлекаются.

Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.

– Как, мужики? Вы готовы? – подозрительно азартно суетился брат. Точно: у них с Колгановым бутылка!

– Готовы-готовы, – ворчал Влад, забираясь на «Буран».

Шурка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».

– Готов? – через плечо бросил Влад.

Шурка надел рукавицы и обхватил Влада:

– Готов!

– Поехали… – Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву и прямо из гаража стартанул в морозное утро.

Погода стояла классная! Безветренно. Солнечно. Небольшой морозец – градусов двадцать – двадцать пять. Днём в такую даже можно загорать, как в горах.

На приличной скорости – километров тридцать в час – они по обочине асфальтовой дороги долетели до поворота на грунтовку к озеру и ещё через пять минут стояли на южной оконечности Белого.

Озеро Белое – уникальный природный объект Северных Увалов, расположено в одиннадцати километрах северо-восточнее посёлка Северный. Его уникальность – в глубине. При размерах полтора километра на пятьсот метров она доходит до восемнадцати метров. Происхождение озера неизвестно. Других таких глубоких озёр в том районе нет. Обычная глубина для северных склонов Сибирских Увалов – три-четыре метра. А тут – восемнадцать. И, конечно же, про него врали и врут.

Самое большое враньё: озеро – последствие ядерного взрыва. Дескать, проводились эксперименты по повышению нефтеотдачи (одна версия) или по созданию глубинных нефтехранилищ (вторая, более распространённая) – и получилась воронка (или провал) там, где не должно быть ничего, кроме леса. Этот «подводный» лес дайверы даже на видео снимали.

Ещё раз: всё это безответственные враки! Эксперименты такие проводились, но не в том районе. А озеро – вероятнее всего, «борозда» от