Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Конечно!

– Ну так вот вас через то и не пущают, ага! Это ж инженерова идея: свинарник посередь села строить, а говно в болото сливать.

– Ё-кар-ный ба-бай! – хлопнул себя по лбу Славка. – А я думаю: чего нас тут так «привечают»? Понятно! Собираемся, завтракаем и уезжаем. Дед, завтраком накормите?

– Дык, конечно, сынки. Исчо и спиртику налью.

– Не-е-е-е-е! – разом замотали головой Ребровы, но за завтраком всё-таки по рюмке выпили.

– Спасибо, Архип Дмитриевич! Спасибо, Анна Васильевна! – Славка раскланивался перед стариками возле Антоновой машины. – Приютили. Накормили…

– Да чё там… – махнул рукой дед. – Вы же по совести сработали… Чё хороших людей не приютить – да, бабка?

– Тем боле с Севера… – согласилась баба Нюра.

– Всё. Поехали мы. – Славка пожал деду руку и забрался в машину, тесня Шурку и ящик с аппаратурой.

Антон включил передачу, газанул и потихоньку по мёрзлой земле стал выруливать на дорогу. Шурка повернулся и посмотрел на стариков. Дед держал руку козырьком, смотря им вслед, а баба Нюра крестила машину.

– Спал я сегодня и подумал, – балагурил Славка, лёжа на спальнике на столе в фотолаборатории Центральной партии, – что же у нас за страна-то такая? Народ же вроде хороший! Чего же мы живём так хреново?

Шурка возлежал на соседнем столе и курил молча; в фотолаборатории курить было можно – там вытяжка. Они не пошли к Колганову: ни Славка, ни Шурка не хотели встречаться с Надеждой, Раисой и их пацанами. Было больно и неловко оттого, что они, здоровые мужики, ничем помочь не могут. Братья и себе-то ничем помочь не могли…

– …Вот на хрена посадили мужиков? – Славка приподнялся на локте и повернулся к брату.

– А чего, их надо было почётной грамотой наградить?

– Нет. Наказать, конечно, было нужно! Но зачем же сразу в тюрьму? – Славка взял сигарету, подкурил её и снова лёг на спальник. – Молодец, Светка!

Светка – молодец. Это она Ребровым устроила «нормальную» жизнь. Сначала приготовила ужин, а потом они с фотографом Хохриным натаскали спальников в фотолабораторию, пока братья ужинали с Емелиным и рассказывали, как съездили.

– Молодец, – согласился Шурка. – Она сказала, что Колька, когда уезжал, все спальники принёс в партию. Он, наверное, забыл просто.

– Наверное… Я вот всё-таки думаю, всё у нас ещё будет хорошо, Шур. Хорошо, говорю, Шур будет у нас!

– Да-а-а-а, только просрали мы всё…

– Ещё не всё…

На дворе стоял ноябрь 94-го. Год назад танки расстреляли Верховный Совет, устанавливая «истинную» демократию. Впереди были «честные» выборы 96-го, кризис 98-го. Много «хорошего» ждало впереди – и страну, и братьев. Много. Но тогда Шурке было это безразлично. Тогда Шурка не верил в свою страну.

Интермедия. Житие…

Сначала Шурка жил у брата.

Потом переселился в общежитие к Ване.

Потом снял квартиру и привёз семью.

Через полтора года после приезда на Север, в памятном августе девяносто первого, младшие Ребровы получили свою квартиру.

А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии – космонавта!

Нет. Не так всё было…

У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая расчётливая жена. Квартиру ему выделила администрация посёлка – всё-таки Герой Советского Союза, а жену он нашёл сам. (Кстати – вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов.) Уезжая, он должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду – затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёх – в двух, а ту передали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему Реброву.

Вот теперь вроде бы всё правильно.

Квартира находилась в ужасающем состоянии. Была попросту «убита». Когда-то в советских журналах рассказывали, как в 75-м из Сайгона бежали американцы: за ними на крыши домов прилетали вертолёты, а свои квартиры с мебелью и прочим барахлом они забрасывали гранатами. Фотографии интерьеров, реализованных взрывными устройствами, прилагались. Примерно в таком же состоянии досталась квартира Ребровым.

А ещё в ней водился миллион, а может быть, даже два миллиона тараканов. Окончательно обнаглев, они среди бела дня вышагивали колоннами по четыре по стенам и потолкам – с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами. Соня, придя первый раз посмотреть квартиру, долго вздыхала, заглядывая попеременно то в ванную, то в туалет, то на кухню, брезгливо вздрагивала, шевелила губами (Шурка уже приготовился к скандалу), но потом вдруг произнесла: «Ну и что? Зато своя!» На том и порешили.

(«А поганых тараканов я повыведу – прусаков и пауков я повымету», К. Чуковский, «Федорино горе».)

…Квартиру они вычистили. Тараканов в первом приближении «повывели». Но чтобы жить, нужна какая-никакая мебель, а она отсутствовала – совсем! И купить – негде: в магазинах шаром покати. Честно говоря, даже если бы в них хоть что-нибудь водилось, всё равно: денег тоже не было. (Состояние, описываемое словами Воланда: «Что же это у вас, чего ни хватишься – ничего нет», М. Булгаков, «Мастер и Маргарита».)

Одну раскладушку они притащили от Славки, вторую всё же где-то купили. На этих сдвоенных, стянутых скотчем раскладушках младшие Ребровы спали (и, понятное дело, не только – молодые же) почти два года. Мелкому, Владу, досталась своя комната, ему Шурка из партии принёс топчан. Такими топчанами комплектовалась унимошка (новое здание партии).

Телевизор купили с рук, заняв деньги у Вани. Цветной. Розовый. Этот тяжеленный древний ящик, у которого почти не работала зелёная пушка кинескопа, показывал всё в розовом цвете. Оптимистичный такой телевизор.

Через два месяца, в октябре, наконец пришёл контейнер из Самары. В нём приехали: стол, ковёр, холодильник, швейная машинка и прочая нужная дребедень, включая веник. А ещё в контейнере приехали обои. Шурка с Соней взяли их в самарском универсаме с боем. Аховой расцветочки – сегодня на них никто бы не позарился, но тогда…

И начали они жить в своей квартире. Ключевое слово – своей!

Уже поздней осенью (зимой) Ребровы решились на ремонт. После того опыта Шурка твёрдо уверовал: заниматься нужно только тем, что делать умеешь, остальное надо заказывать специалистам. Но тогда их и нанять было не на что. Худо-бедно ремонт сделали. И как бы сказала Шуркина тёща, потолки у них вышли «матовые» – покрытые матом, да не в один слой.

К Новому году квартиру кое-как обустроили. А потом постепенно, медленно, не сразу, стали обрастать мебелью.

Доставалась она им после торговых «авантюр», в которые ввязывался Нестор Полищук. Тогда все ввязывались… А началось всё с тюменских стенок.

На вырученные с какого-то