Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– «Каскад»! Показывал-показывал, а сёдня сдох. Вон пацанам смотреть мультик нечего, – ткнула за спину которая пониже.

– Глянем, – пообещал старший, – сейчас перекусим… и придём.

– А чё вы тут в темноте-то, чё ли? И тушёнка небось холодная. Пойдёмте к нам, ага… У нас плитка. Чаем напоим.

– Пошли, брательник?

– Да пошли, пошли… – Шурка допил свою водку и стал собирать со «стола».

Комната, в которой жили барышни (а на свету они оказались молодыми женщинами лет двадцати пяти – двадцати семи), была ненамного больше Колькиной. Но ютились в ней, как Шурка понял, вчетвером: Надежда, та, которая выше, с пятилетним сыном Ильёй, и Рая с сыном Колькой шести лет. Захламлена комната была сверх всякой меры: стульями, столами, шкафами, кроватями. Кое-где на мебели виднелись написанные от руки краской инвентарные номера, как любят делать в общежитиях и больницах – мебель казённая. Кажется, единственными личными вещами были плитка и телевизор, который и правда не работал.

Надежда, не умолкая ни на секунду, принялась чистить картошку, решили приготовить её с тушёнкой. На всех. Выяснилось, что они ещё не ужинали, а из еды у них оставалась только та самая картошка. Шурка принёс ещё пару банок тушёнки и сам себя командировал в магазин – купить что-нибудь к столу, а заодно ещё водки. Славка тем временем с головой влез в телевизор.

Водку Шурка купил тюменскую, к столу взял колбасы, кабачковой икры, хлеба, а ребятишкам – конфет и печенья. Когда он вернулся, компания была уже на взводе, – телевизор, весело бормоча голосом Петросяна, работал, – Славка в лицах и голосах рассказывал, как накормили братьев солянкой на полярном Урале…

Ну да, так накормили, что потом сутки с горшка не слезали. Девчонки ржали и катались по кроватям. «Что характерно, – как-то раздражённо подумал Шурка, – тогда так смешно не было».

– И собака, чё ли? – задыхалась от смеха Рая.

– И собака! – добил их Славка.

– Уф… – еле отдышалась Надя. – Шур, нам тут…

– Я понял… – снимая сапоги, кивнул Шурка. – Про полярный Урал? Пацаны уже ели? Я конфет с печеньем принёс.

– Конфеты! Конфеты! – заегозили Колька с Ильёй.

– Так! – отрезала Рая. – Сначала картошку, потом конфеты! Мы сначала их покормим, ага? – Она виновато смотрела на Ребровых.

– Кормите, кормите… – кивнул Славка, и братья вышли покурить.

– Жалко их… – подкуривая, начал свою обычную песню старший, он всегда всех жалел: брошенных кошек, собак, детей, баб. Мог бы – всех бы накормил, напоил, приручил, усыновил и женился. – Жалко. Дурочки они…

– Вот чё тебе жалко-то? – Шурка уже сам стал разговаривать с тюменским акцентом. – Жрать, что ли, у них нечего? У нас у самих год назад жрать было нечего… Забыл?

– Да ничего я не забыл. Только нет у них будущего…

– Ну да! У нас с тобой в будущем сплошная радуга и фейерверки… А заодно у всей страны… На одну известную букву у нас у всех в будущем!

– Именно что на букву! Мужики у них сидят. И как я понял, по одному делу. Уже четыре года! И ещё им столько же. А родители… – Славка кивнул в сторону двери. – У обеих где-то в деревне. Надька работает санитаркой – в больнице, что ли. А Райку давно уволили по сокращению, вроде продавщицей была. Раньше жили в разных комнатах, теперь съехались. Одна работает, другая с детьми сидит. Садиков-то бесплатных нет! Они теперь мечтают: когда их охламоны в школу пойдут – может, полегчает. Райка на работу устроится. А то прям…

– Слава-Слава! – Шурка жестом остановил брата. – Ты как будто первый раз такую историю слышишь и видишь!

– Не первый, Шур! Не первый! Но… – У Славки дёргался глаз. – Но сейчас у них… Понимаешь… Жрать было нечего! Понимаешь, Шур? Не как у нас, год назад. А совсем! Понимаешь? Это картошка – последнее… и денег нет! А пацаны голодные… Банку тушёнки уже слопали…

– Ну да… Ты им всю нашу тушёнку скорми, жалельщик хренов! – Шурка сделал ещё несколько затяжек, затушил сигарету и сунул в банку. – Ладно, пошли. Наверное, детей они уже покормили. И ты мне хоть нальёшь, «чё ли»? А то я бегаю, а вы ту бутылку-то уже уговорили…

– Уговорили-уговорили… Пошли, налью.

Они дружно сидели часов до одиннадцати, пока не припёрся какой-то хмырь и не начал качать права. Братья хотели ему дать в глаз, но тут выяснилось, что это родной брат Раи, просто он распереживался о сестре. Зашёл, а тут бичи какие-то – Ребровы же в полевой форме – сидят, водку пьют. И ему налили из Надиных спиртовых запасов – водку уже допили.

Когда братья уходили к Колганову, им выдали два детских матраса и пару убитых подушек. Мальчишки крутились возле Славки, а тот всё пытался их поймать и прижать к себе.

– Дядь Слав, а ты в другой раз торт привезёшь, ага? – выпрашивал Колька.

– Привезу, Коль…

– Только большой, ага! Во-о-о-от такой! – Колька привстал на цыпочки, выпятив живот, и как мог широко разводил руки. – Ага? – заглядывал он в глаза старшему.

– Ага, Коль…

– Ну-ка, не мешайте дядям! – напустилась Надежда на мелких.

– Жалко, ненадолго вы… – сокрушалась Рая, собирая со стола.

– Нет, правда, мужики, так жалко, так жалко! В кой веки попались нормальные… напоили, накормили, с ребятишками возятся… под юбку не лезут…

– А ты небось была бы рада, если бы Славка к тебе под юбку залез… – глумливым голосом пропел Райкин брат, похабно подмигнув братьям. Славка сделал шаг, но Шурка поймал его за руку.

– Да пошёл ты! – Надька хлестнула сырым полотенцем охальника по морде. – Может, и рада! Не всё же с вами, с козлами…

В комнате братья долго не могли улечься. Матрацы короткие, подушки плоские, вместо одеял куртки.

– А чего с телевизором-то было? – Шурка тянул куртку, пытаясь равномерно укрыться. Куртки не хватало.

– Предохранитель перегорел… И у лампы контакт отходил. – Славка зевнул и, помолчав, поинтересовался: – Магазин во сколько открывается?

– В восемь, а что?

Брат не ответил.

…Утром возле дверей Раи и Надежды вместе со свёрнутыми матрасами и подушками стоял большой медовый торт «Рыжик».

– …Б… я никак не пойму, – «воевал» старший в Центральной партии, – нас ждут, б… или не ждут?!

– Ярослав Александрович, ну, не ругайся, ну, накладка вышла! – увещевал Славку сиплым голосом начальник партии Емелин. – Антон уехал хлопотать, сейчас приедет вахтовка – мы вас загрузим, и поедете, как… как положено. Ну обломался у нас уазик!

Голос у Емелина был сиплым по жизни – по молодости где-то в полях заработал ларингит и не долечил.

– Нет, ну, дурдом… – буйствовал Славка. – Нет, ну, почему