Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Они мчались по озеру, а Ребров потихоньку молился, чтобы выдержал сучий лёд… чтобы добраться до берега.

Выдержал! Выскочили на берег и, не делая остановки, сразу рванули в посёлок. Знали: сырые унты и сырые ноги через полчаса превратятся в ледышки. Они мчались, а унты и штаны покрывались ледяной коркой, но для начала это было даже хорошо: корка защищала от набегавшего морозного воздуха. А ещё через пару минут Шурка почувствовал, что не надел рукавицы и у него совсем сырые перчатки, но останавливать Влада не стал.

Зинчук остановился сам; у него тоже были только тонкие перчатки.

– Они всё равно бы нас хватились! – уверенно сказал Шурка, надевая рукавицы.

– Угу… – промычал Влад. – Готов?

И они опять помчались по дороге.

Ещё через пятнадцать минут въезжали в партию.

Дверь открыл пьяный Гришка:

– О! Вернулись… А чё т-так припозднились? Мы вас уже час ж-жём!

– Брательник! – Славка ввалился в гараж и полез обниматься. От него густо пахло водкой. – Ну что, проперделся?! – хлопал он Шурку по плечу. Потом наконец рассмотрел лёд на унтах и штанах и переполошился: – А чё вы сырые все? А? И во льду? Чё случилось-то?

– Провалились мы, – слезая с «Бурана», буркнул Влад, – в снежницу. – И, повернувшись к Шурке, кивнул в сторону Гришки и старшего: – Эти бы нас поехали выручать, да?! Эти?! Ур-р-р-роды!

Зло рассмеявшись, Влад зашвырнул мокрые перчатки в угол гаража и ушёл в партию.

– А чего он? – обиделся Гришка.

– Да так, настроение хреновое… Зуб болит. – Шурка отправился вслед за Владом. Сзади семенил пьяный брат и пытался узнать, что случилось-то и почему у Влада болит зуб.

Через четверть часа они сидели на кухне и пили вместе со всеми, ноги при этом держали в тазике с чуть тёплой водой. Ноги отходили, и если бы не водка, то можно было бы выть от боли. Пальцы побелели и не хотели слушаться.

– Э! – мычал пьяный Колганов и лез с рюмкой к плачущему Славке.

– …Фигня всё это, – махал руками Казаев. – Вот у меня…

– Заткнись! – оборвал его Влад. – Заткнись и налей ещё.

Шурка выпил, откинулся на спинку стула и вдруг со всей ясностью, со всей неизбежностью свершившегося осознал, что больше он не хочет работать в этом коллективе. Что-то с ним случилось. Что-то неправильное. Это уже был не тот коллектив, который четыре года назад, если бы потребовалось, готов был не раздумывая ночью в тридцатиградусный мороз идти выручать никому не известных латышей. Мастерство не пропьёшь… Но они, кажется, что-то пропили. Пора разбегаться…

Через полгода – в декабре, перед самым Новым годом – Шурка, по приглашению заместителя генерального директора по земельным вопросам Дмитрия Михайловича Козырева, перешёл в «СеверАСУнефть». Закончилась Шуркина полевая-кочевая жизнь. Летом следующего года он ещё разок поработал в отпуске на полевых в родной партии – пригласили его на радиолокацию, пока Влад и Славка находились в отпуске. Но это уже так… Этап жизни был окончен. Начиналась новая – совсем другая, обыкновенная жизнь.

Интермедия. Обыкновенная жизнь

1998 год начался с деноминации.

Она не стала ни для кого сюрпризом, её давно ждали, она была объявлена ещё в августе 97-го.

Сюрпризом деноминация не стала, но неприятные последствия оставила. Убирали три нуля, и цены округлялись до рублей – от копеек давно отвыкли. И если пачка сигарет раньше стоила две с половиной тысячи рублей, то в новых ценах ей «2.50» никто не назначал, сразу поднимали до трёх. И так во всём. Сколько в процентах потеряло население на этой деноминации, никто не оценивал, а если и оценивал, то не публиковал.

Вообще с деньгами ситуация складывалась непонятная. Цены на нефть – главное богатство Русского Севера – свалились за 97-й в два раза, ликвидности в стране катастрофически не хватало, правительство искусственно удерживало цены на валюту, а народ, ещё не понимая твёрдой обратной зависимости цены на валюту от цены на нефть, недоумевал: куда пропали доллары и почему дорожают импортные товары? А доля их на российском рынке после 93-го неуклонно росла, вытесняя даже собственные товары. Даже колбасу. Даже макароны. Даже водку.

Шурка к 98-му стал человеком обеспеченным. Зарплата за два года работы в структуре Северной нефтяной компании хорошо подросла и сделала жизнь комфортной. Денег теперь хватало на все разумные потребности семьи. Можно сказать, младшие Ребровы впервые ощутили, что такое северные деньги.

Летом 97-го Шурка с Владом снова отдыхали в Крыму, причём добирались туда уже самолётом! Кто бы мог себе такое позволить в 94-м?! Кроме того, за 96–97-й Шурка отучился в Центре подготовки космонавтов и получил второе высшее образование. Младший Ребров возмужал, заматерел и уже не был тем сопливым студентом-аспирантом, который со страданиями и слезами сбежал на Север в 90-м. Шёл ему тридцать четвёртый.

Славка к 98-му тоже уволился из Аэрокосмогеологии – там всё сломалось окончательно. Он устроился в Северную энергетическую компанию, которая занималась транспортом электричества из Сургута на Ямал и платила хорошие зарплаты.

Финансовое благополучие было, спокойное существование – тоже, но братья скучали. Они привыкли к неустроенности полевой жизни, к экстремальным условиям, им явно не хватало острых ощущений. И в январе 98-го Ребровы стали подумывать о лыжном переходе через всю тундру Западной Сибири: из Северного – в Салехард. Не в тот год, конечно… Может, на следующий или через год. И они с энтузиазмом взялись тренироваться по выходным в окрестностях посёлка. Тренировки продолжались весь февраль и март, но с первыми настоящими оттепелями закончились до следующего года.

И тут с первыми настоящими оттепелями неожиданно – кто же этого ожидает? – закончилась Шуркина сытая, спокойная жизнь. В Северную нефтяную пришёл новый генеральный и разом снял все надбавки на оклад, сократив зарплату на две трети.

Это была ещё не катастрофа, хотя и весьма чувствительный финансовый удар. И поначалу Шурка думал: да ладно, утрясётся…

Но к маю ситуация усугубилась: картографов (а Шурка занимался геоинформатикой и цифровой картографией) лишили государственной надбавки за секретность. Вот это было уже чересчур!

И тут их, картографов, срочно вызвали в Москву. Генерал пришёл не зря: Северная нефтяная компания затевала объединение с ЮКОСом, и гисовское подразделение ЮКОСа решило ознакомиться с наработками картографов «СеверАСУнефти».

– Сколько у нас на книжке? – поинтересовался Шурка у Сони за неделю до отъезда. Финансовыми делами в семье младших Северовых заведовала женщина (впрочем, тогда это было заведено во многих российских семьях).

– Тебе зачем? – не желая выдавать «страшную тайну», прищурилась Соня.

– Снимай всё, доллары в Москве буду покупать.

– Да