Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

21) Таким образом, этнический состав уже первой группы представлял собой историческое свидетельство того, как формировался иудейский народ, и тот факт, что он являлся общеханаанским этносом, то есть результатом смешения всех народов исторического Ханаана.

Своей первоочередной задачей бывшие пленники считали строительство нового Иерусалимского храма на месте старого, разрушенного вавилонянами. Основание нового, Второго храма заложил Шешбацар, прямой наследник династии Давида, сын иудейского царя Иеояхина (Езд. 5: 14). Однако строительство затянулось, и завершил его в 516 г. до и. э. уже другой член царской семьи – Зерубавель, также назначенный персами наместником Иудеи. Задержки в строительстве храма возникли из-за конфликта с соседями – самаритянами. Они рассматривали себя в качестве наследников «дома Иосифа» и хотели принять равное участие как в строительстве храма, так и в богослужении там. Фактически речь шла о создании нового союза между потомками северных и южных древнееврейских племен, между наследниками главного южного племени Иехуда и претендентами на наследство «дома Иосифа». Однако в VI–V вв. до н. э. реальное соотношение сил между двумя сторонами было совсем иным, чем в XI–X вв. до н. э. За самаритянским «домом Иосифа» уже не стояли северные племена и он контролировал лишь область Самарии. Да и самаритянский яхвизм сильно отличался от иудейского монотеизма: из всего Танаха (Ветхого Завета) самаритяне признавали только свой вариант Пятикнижия Моисея и Книгу Иисуса Навина. Факт смешения потомков племени Эфраим с переселенцами из сирийских и месопотамских городов еще больше ослаблял позицию самаритян. Отныне уже не могло быть равенства, и духовные вожди иудеев отвергли идею новой унии и не признали за самаритянами права считаться наследниками «дома Иосифа». Впоследствии самаритянам не позволили даже молиться в Иерусалимском храме из-за сомнений в характере их монотеизма. Более того, иудейские священнослужители презрительно называли их «кутиями» (Кут – город в Месопотамии). Оскорбленные самаритяне забросали двор персидского царя своими доносами, которые затянули строительство Второго храма на более чем два десятилетия.

Вынужденные остановки в сооружении храма, враждебность соседних народов, тяжелые экономические условия жизни в разрушенной вавилонянами Иудее – все это угнетало бывших пленников и лишало надежд на возрождение Иудеи. В этот трудный период истории особая роль в духовной жизни народа выпала на долю последних иудейских пророков: Захарии, Хагая (Аггея) и Малахии. Больше всего утешал и обнадеживал свой народ Захария, который сам вернулся из вавилонского плена. Захария пророчествовал: «Так сказал Господь: Я обращаюсь к Иерусалиму с милосердием; в нем будет построен дом Мой… и снова переполнятся города Мои добром, и утешит Господь Сион, и снова изберет Иерусалим» (Зах. 1: 16–17). Об этом же пророчествовал и Хагай, передавая народу повеление Господа о постройке Ему храма (Агг. 1: 4–15). Хагай призывал ничего не бояться, ибо Бог со Своим народом (Агг. 2: 4–9).

Второй этап возвращения из Вавилонии в Иудею происходил на 70–80 лет позднее, уже после сооружения Второго Иерусалимского храма, приблизительно в середине V в. до н. э. Эта новая волна возвращенцев состояла уже не из самих иудейских пленников, а из их потомков и возглавлялась законоучителем Эзрой (Ездрой), которому предстояло стать духовным вождем своего народа. Персидский царь Артаксеркс наделил Эзру, высокопоставленного чиновника, всей полнотой религиозной и судебной власти в Иудее. Флавий называл Эзру «личным другом царя Ксеркса» (Иуд. древн. XI, 5, 1). Интересно, что многотысячный караван людей с ценным имуществом и скотом возвращался в Иудею по далеко не безопасному пути совершенно без всякой охраны. Эзра не просил у персидского царя охраны, считая, что «Бог охраняет тех, кто предан Ему, и наказывает лишь тех, кто оставляет Его» (Езд. 8: 22).

В своей книге Эзра сообщает о потрясении, которое он пережил, вернувшись в Иудею. Этот шок был связан с масштабом ассимиляции иудеев с народами Ханаана. «Подошли ко мне знатные (люди) и сказали следующее: „Народ Израиля, и священники, и левиты не отделились от других народов: следуют мерзостям ханаанеев, хеттов, перизеев, йевусеев, аммонитян, моавитян, египтян и амореев, так как брали они дочерей их в жены для себя и для сынов своих, и смешали семя священное с народами других земель; и рука главных и старших была первой в этом беззаконии44» (Езд. 9: 1–2). Выяснилось, что не только простой народ, но и его духовные вожди, священники и левиты, вступали в брачные отношения с окружающими народами (Езд. 10: 18–19). Это смешение с язычниками подрывало уникальный характер еврейского монотеизма и вносило в среду иудейского народа языческие обычаи и традиции. Поставить заслон язычеству можно было только путем запрета браков с другими народами, которые в те времена были поголовно все язычниками и идолопоклонниками. Чтобы сохранить выстраданную в течение 700 лет идею монотеизма Моисея, Эзра пошел на беспрецедентный в те времена шаг – запретил браки с иноверцами, пока те не примут иудейский монотеизм и не откажутся от идолопоклонства. Отныне ассимиляция с другими народами стала возможна только через их иудаизацию, то есть посредством принятия ими монотеизма и отказа от язычества. Так родился запрет на браки с иноплеменниками, который впоследствии стал трактоваться окружающим миром как стремление евреев отделиться от других народов.

Идею Эзры разделял и другой духовный вождь иудейского народа, Нехемия, бывший тогда наместником Иудеи. Вот как он описывал свою реакцию на ту же проблему: «Видел я еще в эти дни тех иудеев, что снова взяли жен из Ашдода, Аммона и Моава. А сыновья их не умеют говорить по-иудейски – наполовину говорят по-ашдодски и на языках других народов. И спорил я с ними, и проклинал их, и бил некоторых из них, и рвал на них волосы, и заклинал их Богом: „Не давайте дочерей ваших их сыновьям и не берите дочерей их для сыновей своих и для себя44» (Неем. 13: 23–25). Масштаб ассимиляции иудеев с народами исторического Ханаана был столь значительным, что Эзра и Нехемия потребовали даже изгнания жен, взятых из других народов. Не случайно, что именно во времена Эзры и Нехемии в Торе «вдруг» обнаружили запрет на браки с аммонитянами и моавитянами. Под давлением Эзры и Нехемии все главы семейств приняли обязательство не отдавать своих дочерей другим народам, а их дочерей не брать за сыновей своих (Неем. 10: 31–32). Однако даже это обязательство не могло остановить процесс смешения иудеев с народами Ханаана. Только теперь ассимиляция шла посредством иудаизации этих народов. Однако принятие иудейского монотеизма носило тогда достаточно формальный характер, особенно для женщин. О размахе смешения иудеев с народами Ханаана через их иудаизацию косвенным образом свидетельствуют и пророчества Захарии, возвратившегося в первой группе пленников из Вавилонии. «И придут народы многие и племена сильные