Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

в основном одним большим племенем, Израиль состоял из десятка древнееврейских племен, которые оспаривали верховную власть друг у друга. Удельный вес даже таких значительных колен, как Эфраим или Менаше, был не столь велик, чтобы монополизировать власть в Северном царстве. Поэтому, в отличие от колена Иехуда в Южном царстве, ни одно из северных племен не обладало «критическим весом», который позволил бы ему задавать тон в Израиле. Кроме того, именно на территории Северного царства были особенно многочисленны ханаанеи и аморейские народы, которые благополучно остались там после всех завоеваний Иисуса Навина (Иеошуа). По мере их культурной и физической ассимиляции с израильскими племенами, они тоже стали участвовать в управлении Израильским царством.

В объединенном царстве переход власти от израильской династии Саула к иудейской династии Давида объяснялся борьбой за гегемонию в Ханаане между северными и южными древнееврейскими племенами. Эти же межплеменные противоречия были причинами восстаний северных колен под предводительством Шевы и Иаровама против власти давидидов. И опять же племенные распри между северянами и южанами в конце концов раскололи объединенное царство. Однако, как свидетельствуют библейские источники, все государственные перевороты в Израильском царстве были вызваны не племенными или этническими противоречиями, а носили политический, религиозный и социальный характер или объяснялись личными амбициями полководцев, жаждавших власти. Так, военачальник Баша из древнееврейского племени Исахар лишил власти сына Иаровама I не потому, что его не устраивала власть колена Эфраим, а из-за честолюбия и жажды власти. По этой же причине полководец Зимри сверг с престола Эйла, наследника Баши. С другой стороны, израильский царь Ахав из ханаанской династии Омри ради понравившегося ему участка земли лишил жизни невинного Навота – своего же соплеменника и земляка из Изреэльской долины. Но свои же ханаанеи не вступились за ханаанея Навота, это сделал лишь древнееврейский пророк Илия, протестовавший против социальной несправедливости. Военачальник Иеху расправился с династией Омри не потому, что она была ханаанского происхождения, а как амбициозный яхвист, желавший захватить верховную власть у поклонников языческого культа Баала. И опять-таки гиладянин Пеках из древнееврейских заиорданских племен сверг сына царя Менахема прежде всего из-за его чрезмерных уступок Ассирии. Наконец, государственный переворот, который устроил Ошеа, объяснялся исключительно внешнеполитическими провалами царя Пекаха, а не его происхождением из заиорданского Гилада. Примечательно, что после правления Баши авторы библейских книг вообще перестали указывать племенное или этническое происхождение очередного израильского царя, хотя и продолжали называть имя его отца. Это является косвенным подтверждением того, что к этому времени разница как между самими северными племенами, так и между ними и ханаанейско-аморейским населением настолько стерлась, что акцент сместился на территориальную принадлежность новых царей. К концу существования Израильского царства все населявшие его народы – древние евреи, ханаанеи, хивеи, гешуреи и маахатеи – постепенно слились в один многочисленный этнос – израильтян.

Падение Израильского царства под ударами ассирийской державы изменило отношение Иудеи к своему северному соседу. Пытаясь распространить свое политическое влияние на население бывшего Северного царства, иудейские цари стали апеллировать к общим традициям и историческому прошлому северных и южных племен, старались привлечь к себе на юг жителей наиболее пострадавших от войны районов, приглашали их в Иерусалимский храм отмечать общие праздники. Эта политика имела известный успех и привела к значительному приливу населения в Иудею и к усилению влияния яхвизма в Центральном и Северном Ханаане.

Активнее всего действовал в этом направлении иудейский царь Хизкия (Езекия). Он не щадил сил для распространения религиозного влияния Иудеи на всю территорию бывшего Израильского царства, разделенного на четыре ассирийские провинции. В качестве повода для примирения со старейшинами и религиозными лидерами северян он использовал общие традиционные праздники, и прежде всего важнейший из них – Пасху. «И послал Хизкия по всему Израилю и Иудее (гонцов), а также письма писал Эфраиму и Менаше, чтобы пришли в дом Господень, в Иерусалим, совершить пасху Господу, Богу Израиля» (2 Пар. 30: 1). Царь придавал такое большое значение налаживанию отношений с северными племенами, что даже пошел на из ряда вон выходящий шаг: отсрочил празднование Пасхи до прибытия израильтян (2 Пар. 30: 2–3). Однако, как признает библейская Книга Паралипоменон, эти усилия имели в лучшем случае лишь частичный успех: «И ходили гонцы из города в город по земле Эфраима и Менаше и до (области) Звулуна, но высмеивали их и издевались над ними. Только часть людей (из колен) Ашера, Менаше и Звулуна покорилась и пришла в Иерусалим» (2 Пар. 30: 10–11). Наибольшее сопротивление посланцы Хизкии встретили на земле колена Эфраим. Именно оно пострадало больше всех от насильственного перемещения населения в Ассирию и было в прямом смысле слова обезглавлено. Однако оставшиеся эфраимляне вместе с приведенными туда поселенцами из Сирии и Вавилонии отказались принять духовную гегемонию Иерусалима. Старое соперничество между «домом Иосифа» и «домом Иакова» помешало созданию религиозного союза между северянами и южанами. И все же военное и политическое падение «дома Иосифа» оживило надежду Иудеи возглавить все древнееврейские племена, как это было во времена царя Давида (рис. 39).

Уже в годы царствования Хизкии из более развитого и культурного севера, разоренного ассирийцами, пришли большие массы экономически активного населения, что привело к быстрой трансформации Иудеи. Согласно данным израильских археологов, за несколько десятилетий после падения Самарии население Иерусалима выросло в пятнадцать раз, а его площадь увеличилась в десять – двенадцать раз, город был обнесен новыми, более мощными стенами. Быстрый рост коснулся и другого крупного города – Лахиша. Результаты раскопок свидетельствуют о резком увеличении количества городов и сельскохозяйственных поселений как в самой плодородной долине страны – Шфеле, так и в более засушливых районах южнее Иерусалима (Finkelstein I. and Silberman N.A. The Bible Unearthed, pp. 243–245). Нет сомнения, что в конце VIII в. до н. э. Иудея переживала «демографический взрыв», сопровождавшийся быстрым развитием ее экономики, и главной причиной ее процветания был перелив населения с территории бывшего Израильского царства. Вторжение ассирийской армии прервало этот процесс и отбросило Иудею во всех отношениях назад. Однако позднее, после ухода ассирийцев из страны, ее развитие снова ускорилось, правда, в отличие от периода, предшествовавшего войне с Ассирией, рост населения и экономики происходил не столько в районе Шфелы, сколько в областях, расположенных к югу от Иерусалима.

Позднее, после падения ненавистной всем Ассирии, иудейский царь Иосия распространил свою власть на территорию бывшего Израильского царства. Трудно сказать, удалось ли ему присоединить к Иудее все земли северных племен, однако Самарию и часть Галилеи он, безусловно, контролировал, иначе он не сумел бы провести там свою религиозную реформу такими авторитарными и жестокими методами, которые предполагают наличие