Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Надеюсь, пока меня не было, вы с Таисией Ивановной время не теряли? — спросил поручик.

Петя вдруг смутился:

— Вы очень проницательны, Александр Аполлонович, — но Ржевский, занятый своими мыслями, не придал этому значения.

— Западное крыло осмотреть удалось? — спросил поручик. Не давало покоя то, что случилось перед встречей с горбуном. Тихий зов, будто наваждение: «Саша, Саша». И звук, будто птица стучит клювом в стекло.

— Ну… как сказать… — начал Петя. — Когда вас горбун увёл, мы с Таисией Ивановной поначалу не знали, что делать. Затем решили к западному крылу пробраться — ползком, чтобы нас случайно не увидели. Но как только мы туда добрались, дверь хлопнула, и горбун снова из дома вышел. Никак нельзя было из кустов голову поднять и в окна заглянуть. Тогда мы с Таисией Ивановной решили в сад ползти. Уползли подальше, чтобы в полный рост стоять и за деревьями прятаться. Ещё раз обсудили положение. Я настоял, чтобы она к коляске вернулась, а сам остался вас ждать.

— И всё? — разочарованно спросил Ржевский. — А говорили, что время не теряли.

Петя ещё больше смутился:

— Я же самое главное не сказал.

— И что же?

— Таисия Ивановна перед уходом мне говорит: «Помогите Александру Аполлоновичу, чем сможете, или хоть сведения о нём принесите, что с ним стало. Тогда решим, как дальше действовать». Я обещал ей всё исполнить, что в моих силах.

— Вы это уже упоминали, — нетерпеливо перебил Ржевский. — А в чём здесь важность?

— Вот сейчас она и будет, — сказал Петя. — Ведь Таисия Ивановна перед уходом ещё добавила: «Только не будьте безрассудны, и себя берегите. Не хочу, чтобы вы тоже пропали».

Поручик совсем потерял терпение:

— Пётр Алексеевич, рассказчик из вас — так себе. Вы, наконец, к сути-то перейдите!

Петя совсем смутился, опустил голову:

— Так это же и есть суть. Ведь Таисия Ивановна не только о вас беспокоилась, но и обо мне. Понимаете?

— Нет, — честно ответил Ржевский.

— Ну как же! — Петя перестал смущаться и заговорил с жаром: — Это был знак! Я сразу понял!

— Знак чего?

— Что свататься пора! — Петя совсем распалился. — Я в то же мгновение решился. Так и начал: «Таисия Ивановна, значит, я вам небезразличен?» Она промолчала, а я на колени упал и говорю: «Предлагаю вам руку и сердце! Скажите „да“ хотя бы сейчас. А если, когда мы вернёмся домой, не передумаете…» И тут она меня перебила и говорит: «Да. И я не передумаю». Так что вы верно угадали, Александр Аполлонович. Я с Таисией Ивановной зря времени не терял.

— А! Так вы об этом, — наконец понял Ржевский.

— А вы меня не об этом спрашивали? — удивился Петя.

— Я думал… — начал поручик, но не закончил и досадливо махнул рукой с топором. — Ладно. Сейчас к западному крылу уже не подобраться. Пойдёмте проведаем, как там Таисия Ивановна. — Он зашагал в сторону часовни.

— Постойте, — Петя забежал вперёд и заглянул ему в глаза. — Вы разве за меня не рады? Это счастливейший день моей жизни. То есть счастливейшее утро.

— В самом деле, — спохватился Ржевский, остановился, переложил топор из правой руки в левую, а правую подал для пожатия: — От души поздравляю. — Он заставил себя улыбнуться. — Вы уж простите, Пётр Алексеевич. Что-то на меня нашло, но теперь голова прояснилась. Очень рад, что вы с Таисией Ивановной поладили. Надеюсь погулять на свадьбе.

— Александр Аполлонович, вы будете самым почётным гостем, — заверил Петя. — Ведь без вас ничего бы не устроилось.

Ржевский оглянулся туда, где за деревьями должен был находиться господский дом. В голове так и слышался голос: «Саша, Саша». Хотелось вернуться и проверить, наконец, это западное крыло, будь оно неладно. Вломиться туда, несмотря на возможное сопротивление хозяев усадьбы и их дворни. Но сейчас это вряд ли бы удалось. Даже с топором в руке.

— Александр Аполлонович, что такое? — забеспокоился Петя. — За нами кто-то идёт?

— Нет, пустое, — ответил поручик.

Услышав вопросы, он невольно вернулся к мыслям о Пете и вспомнил, что тот до сих пор заколдован. А ведь с этим следовало что-то сделать. И быстрее, раз уж свадьба на носу!

— Знаете, Пётр Алексеевич, — заговорил Ржевский, продолжая путь в сторону часовни, — я от вас не ожидал.

— Чего не ожидали? — спросил Петя, шагая рядом.

— Что вы так быстро к Таисье Ивановне подход найдёте. Талант дамского угодника у вас есть.

— Да что я, Александр Аполлонович! — опять засмущался Петя. — Это вы мне совет хороший подали: не говорить о… о… — Младший Бобрич явно хотел упомянуть Канта и не мог. Звук будто застревал в горле.

— О ком? — спросил Ржевский, чтобы довести опыт до логического конца.

— Вы же сами помните тот разговор, — ответил Петя, так и не назвав Канта. — А когда я последовал вашему совету, всё устроилось. Оказалось, что у меня с Таисией Ивановной много предметов для обсуждения помимо… — Младший Бобрич опять не произнёс имени, которое ведьма запретила произносить.

— Но неужели вам самому о Канте побеседовать не хочется? — спросил поручик.

— Я беседую. Сам с собой, — ответил Петя.

— И вам этого достаточно?

— Признаться, нет. Но Таисия Ивановна была так рада, когда я сказал, что больше не буду докучать ей разговорами об одном и том же. Ведь, в самом деле, есть столько предметов, равно интересных ей и мне.

— А если она сама захочет поговорить о Канте?

— Разве что из вежливости, а мне этого не нужно. — Петя вздохнул.

— А если не из вежливости?

Петя задумался.

— Боюсь, если я снова заговорю, то не смогу остановиться. И не важно, с кем начнётся эта беседа. Я опять начну докучать всем вокруг. В том числе Таисии Ивановне. И тогда моё счастье с ней окажется разрушено. Ах, Александр Аполлонович, знали бы вы, как тяжко сознавать, что в любом случае не сможешь быть полностью счастливым. Что ни сделай, лишишься важного. — Петя снова вздохнул. — Вот вы