Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Да-да, чиновник с секретным предписанием, — сказала Тасенька. — И Алексей Михайлович советовал вам к этому чиновнику обратиться.

— Вот я и обращусь, — ответил Ржевский. — Но что же я ему скажу? Позавчера, когда Алексей Михайлович о чиновнике говорил, у меня был расчет, что я съезжу в имение к Крестовским-Костяшкиным и соберу там сведения. Но, как видите, ничего толком не вышло. Ничего такого, что можно считать уликой, я предъявить не смогу. А улики нужны.

— Что же делать? — спросил Петя, конечно, понимая, что речь об уликах зашла не просто так.

Поручик охотно ответил:

— Таисия Ивановна мне говорила, что за последние полгода из деревни Пивуны, которая по соседству с имением Крестовских-Костяшкиных, исчезло несколько крепостных. Не сбежало, а исчезло. Поэтому давайте съездим в Пивуны и составим список, кто у них пропал за последнее время. Имя, прозвание, род занятий — всё по форме. Список я чиновнику покажу. Пусть даже это не мои крепостные, но список всё же лучше, чем пустые слова и подозрения.

— Да, — отозвалась Тасенька, — мне крестьянка Алевтина, к которой мы на двор заезжали, рассказывала, что пропало несколько человек. Она даже называла имена, но я не запомнила. Если снова её спрошу, она всё повторит. Только, боюсь, неуместно наносить визиты в такое ранее время. Сейчас в лучшем случае седьмой час утра.

— В деревне уместно, — сказал Ржевский. — В четыре они коров выгоняют пастись, а в шесть уже вся деревня на ногах. Никого мы не разбудим. Да и ехать туда часа два.

— Тогда поедемте. — Тасенька обернулась к кучеру: — Слышал? В Пивуны.

Коляска покатила в сторону названной деревни, а оттуда до ведьминой избушки было рукой подать, и поручик надеялся вскоре придумать предлог, чтобы наведаться ещё и в избушку, но, конечно, без Тасеньки. Тасеньку следовало оставить на крестьянском дворе, как в прошлый раз, и это казалось вполне осуществимым, если обставить всё так, чтобы она ничего не заподозрила.

Глава восьмая,

в которой история с похищением наконец обретает логическое завершение

Когда коляска въехала в деревню Пивуны, вокруг было весьма оживлённо, если судить по деревенским меркам. Некий старик неспешно шагал по улице, опираясь на клюку, мимо ехал мужик в телеге, а у колодца возле церкви даже случилось собрание: две бабы, которые пришли за водой, чесали языки, забыв о вёдрах и коромыслах. Из печных труб вился дым, и это означало, что в домах тоже не спят.

Тасенька велела кучеру направить коляску к уже знакомым воротам. Петя помог невесте выбраться из экипажа, а Ржевский, спрыгнув на землю раньше всех, громко постучал в створку:

— Эй, хозяева!

Ворота не открылись, но из калитки рядом выглянула девчушка лет пяти:

— Тяти дома нету.

— А мама твоя? — обратилась к девочке Тасенька.

— Мама стряпает.

— Можно, мы зайдём? — спросила Тасенька.

— Входите. — Девчушка кивнула и задумчиво добавила, тронув гостью за одежду: — Сарафан красивый.

Когда Ржевский, Тасенька и Петя вошли во двор, то на крыльце, вытирая руки о передник, появилась упитанная крестьянка Алевтина.

— Кто там? — спросила она и, увидев гостей, воскликнула: — А! Здравствуйте, барин. И барчуку того же. И вам, барышня, здравствовать.

— Алевтина, мы к тебе по делу, — начала Тасенька.

— Вы в дом-то пройдите, — перебила её крестьянка. — Пока я стряпаю, расскажете. — Она на мгновение задумалась. — А вы пешком, что ли, пришли?

— Нет, в коляске приехали, — ответила Тасенька.

Алевтина проворно спустилась с крыльца во двор, быстрым шагом направилась к воротам, отодвинула засов и открыла створки.

— Заезжай, — велела она кучеру и указала на середину двора. — Вон там встань.

Закрывая ворота, Алевтина продолжала распоряжаться:

— Баре, вы пройдите в дом-то.

В избе половина большого длинного стола была занята кухонной утварью и продуктами. Судя по всему, хозяйка собиралась готовить постные щи и пареную репу. В печи, которую забыли закрыть заслонкой, медленно разгорался огонь.

Ржевский сел на сундук у стены в красном углу, под иконами, а Тесенька и Петя — на лавку возле свободной половины стола.

— Хорош у вас сарафан, барышня, — заметила Алевтина, заходя вслед за гостями. — А не жалко вам его просто так носить? Он же праздничный.

— У меня праздник, — ответила Тасенька и с улыбкой оглянулась на Петю. Тот засиял.

Крестьянка хмыкнула:

— А барчук-то, видать, заранее к празднику готовился, если ещё в прошлый раз нарядный был.

Ржевский только теперь по-настоящему задумался, отчего Алевтина всегда видела в Пете барчука несмотря на крестьянскую одежду. Очевидно, потому что Петина рубаха с красным вышитым узором была праздничной — как и вся остальная одежда. А кто же носит праздничное в обычный день! Это и позволяло Алевтине угадать в младшем Бобриче дворянина ещё издали, прежде чем он заговорит и покажет свои дворянские манеры.

— А дело-то у вас на счёт чего? — спросила Алевтина, поставила на стол долблёное корыто и взяла лопатку для рубки капусты.

Тасенька, только что улыбавшаяся, сделалась серьёзной:

— Помнишь, ты мне говорила, что из вашей деревни в последнее время люди пропадают?

— Неужто вы искать собрались? — спросила Алевтина. Она положила в корыто зелёный кочан и начала действовать лопаткой, так что хруст стоял по всей комнате.

— Да, именно так, — ответила Тасенька. — Помнишь, ты мне называла имена? Но у меня тогда с собой не было бумаги, чтобы записывать. Вот я и приехала снова. — Она спохватилась. — А впрочем, у меня и сейчас бумаги нет.

Обычно Тасенька не совершала таких промахов. Как видно, счастье дурманит головы даже самых умных девиц, но на помощь пришёл Петя.

— Бумага есть, — возразил он. — Правда, всего один листок. Я на всякий случай взял с собой список, который мы составляли для побега…

— Побега? — Алевтина, перекладывая рубленую капусту в чугунок, даже остановилась. — Побега из дому?

Как видно, Петя на радостях тоже поглупел и забыл, что деревенской молве лучше не давать повода.

— Пётр Алексеевич, — поспешно вмешался Ржевский, — сколько раз я вам говорил! Побега — это неправильно. В конце надо «у». И ударение должно быть в конце. Побегууу!

— Что? — не поняла Алевтина. —