Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

Поручик остался в недоумении, но ненадолго. Горбун остановился, повернулся и с полуулыбкой произнёс:

— Ммм? — а затем выразительно кивнул в сторону дома.

— Ладно, — сказал Ржевский. — Пойдём. Но, куда бы ты меня ни вёл, имей в виду, что я следую за тобой добровольно. А значит, ты меня не поймал. Я никакой не вор, которого ты застал во дворе. Я — гость, который явился в неурочное время, но всё-таки гость. Поэтому обращаться со мной следует обходительно.

Поручик говорил и говорил, а мужик молча вёл его через рыцарский зал, столовую и дальше, по длинному коридору, а затем остановился возле одной из дверей и громко постучал.

— Кто там? — послышался сонный голос Барбары.

— Ммм, — отозвался мужик.

— Игнат? Что случилось?

— Ммм, — повторил мужик и добавил: — Ууу!

— Что⁈ — всполошилась Барбара. — И где он? Ты его привёл?

— Я у вашего порога, прекрасная пани, — ответил Ржевский.

Через минуту дверь открылась. На пороге стояла Барбара в ночной рубашке, но уже не сонная и даже причёсанная.

— Не ждала тебя так рано, — лукаво заметила она поручику.

Ржевский глянул ей через плечо, осматривая спальню. Кровать была застлана обычным белым шёлком — не алым. «Видно, и впрямь не ждала».

— А следовало, — сказал поручик. — Хочу заметить, пани, что я нарочно приехал пораньше, чтобы застать вас в постели.

Барбара взяла Ржевского за пуговицу и таким, весьма кокетливым, образом затащила в комнату, после чего жестом отослала горбуна прочь.

Закрыв дверь на ключ, дама обернулась к гостю и улыбнулась, но теперь её клычки уже не вызывали такого беспокойства, как раньше. «Вот же шутка природы», — подумал Ржевский. Правда, тут же спросил себя: «А может, всё-таки упыриха?»

Нет, эту мысль следовало гнать. В просвещённом девятнадцатом веке никто не поверит, если расскажешь, что у тебя случился роман в жанре ужасов.

И всё же поручик спросил на всякий случай:

— Сегодня ты настроена кусаться?

— Нет, сегодня хочу быть нежной.

Барбара подошла к Ржевскому и, будто подтверждая, что она — обычная женщина, обняла и поцеловала его совсем не так, как в прошлую ночь. Ощущались только нежность рук, мягкость и теплота губ. Клычки словно исчезли, а пальчики с острыми ногтями стали расслабленными, не способными на усилие, достаточное, чтобы царапать.

Поручик, быстро оценив обстановку, решил кардинально поменять диспозицию, которую успел разработать с учётом прошлого раза. Судя по всему, дама сомлела от чувств. С женщинами такое случается — сомлеет, и делай с ней, что хочешь. Сейчас это значило, что атаку можно проводить не с тыла, а фронтальную и при этом не опасаться увечий.

Однако следовало торопиться: мление долго не длится, дама вернётся в своё обычное состояние и к тому же обретёт способность думать. А если она начнёт думать, то может до чего-нибудь додуматься. Например, заподозрить, что поклонник приехал не ради неё, а по другому поводу. Это стало бы крайне нежелательно!

Ржевский подхватил прекрасную пани на руки и отнёс на кровать.

— Минуточку, — сказал он и начал раздеваться со всей возможной поспешностью, чтобы уложиться в названный срок, но это оказалось слишком долго. Сомлевшая дама успела собраться с мыслями, в её вопросе явно слышалось подозрение:

— А ты пробовал мой крупник? Ты же обещал, что приедешь только после того, как попробуешь.

— Я верен слову! — ответил Ржевский. И не соврал. Ведь крупник был причиной, по которой поручик минувшим днём проспал так долго и приехал к Бобричам только после обеда.

Помнится, Ржевский, вернувшись к себе в имение и ответив на вопросы дворни, отправился в спальню с намерением вздремнуть пару часиков. Но там обнаружилось, что берестяной короб, принесённый Ванькой, стоит прямо возле кровати.

Поручик решил откинуть крышку и взглянуть, целы ли бутылки, а когда откинул, то невольно залюбовался содержимым короба, ведь золотистый напиток под белым стеклом, можно сказать, светился. Тогда-то всё и началось!

Не думая о далёких последствиях, Ржевский взял одну из бутылок, вынул пробку и принюхался: «А вдруг только цвет хорош?» Однако запах напитка оказался не хуже — спиртом не пахло, зато чувствовался мёд, гвоздика, корица, имбирь, чёрный перец, как и надо по рецепту.

Запах, распространяясь в воздухе, обретал всё новые оттенки, напоминая то аромат женских духов, то кондитерскую. «Аромат-то знатный!» — подумал поручик, однако это было не единственное открытие, которое ждало его после открытия бутылки. Предстояло открыть для себя вкус!

Словно сама собой явилась мысль попробовать немного, а затем ещё немного, и ещё. Вкус — мягкий, в меру сладкий. Он проявлялся постепенно, будто обнажаясь, а дегустатор по мере обнажения вкуса ощущал всё новые и новые грани удовольствия. Напиток теплом разливался внутри, согревая сердце, а не желудок. Однако опьянения не чувствовалось.

«Что за компот?» — подумал Ржевский и сделал несколько больших глотков, дабы убедиться, что в напитке есть спирт. Спирт определённо был. Но много ли? Пришлось снова дегустировать.

Бутылка к этому времени опустела наполовину. И вот тогда появилась приятная лёгкость в мыслях, но не в движениях. Поручик всё же сумел вернуть недопитую бутылку обратно в короб, но перед глазами уже всё кружилось, а очнулся он часов через шесть.

— И как? Понравилось? — спросила Барбара.

— Разит! — ответил поручик.

— Чем разит? — нахмурилась прекрасная пани. — Перегаром? Не может быть!

— Наповал разит, как ты и предупреждала, — пояснил Ржевский. — В голову — бах! И тьма кромешная! Однако перед тем как сразить, напиток сначала дразнит запахом, затем волнует вкусом. Пьёшь, а он будто не в желудок, а в сердце пробирается, и так хорошо, будто в объятиях дамы… То есть не вообще дамы, а именно в твоих объятиях, — тут же спохватился поручик и продолжал: — Воспаряешь в эмпирей, а прямо в полёте — бах, и в голову. И тьма!

Барбара, лёжа на постели, выслушала этот отзыв с благосклонной улыбкой. Если у дамы и были подозрения, что поклонник явился сюда не ради любви, то они рассеялись. Раз обещание на счёт дегустации выполнено, где может быть обман?

— Пожалуй, немного уменьшу содержание спирта, — сказала она, — чтобы тот, кто пьёт, успел долететь до эмпирея.

— А я?

— Придётся подождать следующую партию крупника.

— Пани,