Земля Священного Огня - Гордон Догерти

в полу. Они посмотрели друг на друга, и их лица расплылись в невероятных улыбках; затем они подставили ладони под струю. Каждый набрал пригоршню и выпил в тишине, осушив все до последней капли. Они делали это снова и снова, пока животы не наполнились, а затем принялись плескать воду на лицо и волосы, охлаждаясь и смывая грязь из пота и пыли. Холод внутри и снаружи был подобен самому успокаивающему бальзаму. Паво удивился звуку своего и Халеда смеха — это лекарство помогло растворить мрачные мысли. Он осторожно поднял кирку, чтобы отколоть еще кристаллов от отверстия к источнику, но Халед снова схватил его за запястье.

— Нет. Мы не первые, кто слышит шум воды за камнем и солью. То, что сочится здесь нежным ручейком, может быть бурным потоком за этими кристаллами. Если мы углубимся слишком далеко, туннель может затопить за мгновения, и мы утонем.

Паво склонил голову набок в знак согласия, опуская кирку.

— Да, родника мне хватит. — Затем он посмотрел на Халеда, ухмыляясь. — Но мы должны заполнить нашу норму корзин, тогда, возможно, завтра нас снова отправят сюда?

Но ухмылка Халеда угасла, и он посмотрел поверх плеча Паво, вглубь туннеля.

Пара глаз сверкнула во мраке, моргнула и исчезла.

— Кто это? — прошептал Паво.

— Башу! — выдохнул Халед.

— Стражник?

— Нет. — Широкая ухмылка расплылась по лицу Халеда, приподнимая усы. — Нечто более ценное, чем золотая жила... друг!

Глаза приблизились, а затем в конце туннеля появилась поджарая фигура молодого человека. Он был красив, с серебряными глазами и темными волосами, зачесанными назад от лица.

— Мне не показалось? — спросил Башу; глаза его блестели при виде струящейся воды.

— Ты можешь сделать больше, чем просто смотреть, — сказал Халед, жестом приглашая Башу подойти. — Пей вволю!

Мужчина кивнул в знак приветствия Паво, затем подставил ладони под воду и жадно напился.

Паво наблюдал за ним.

— Халед, может, пока сохраним это в тайне? — прошептал он.

— Не бойся этого человека, — Халед указал на Башу. — Здесь недавно был предатель. Раб, который был псом Горзама. Он докладывал стражникам обо всем, что мы говорили. Многие, кого я знал, теперь мертвы из-за этого пса. Башу положил конец его делам.

Башу отвернулся от источника, ухмыляясь, крутанул кирку и вопросительно приподнял бровь, глядя на острие.

— Да, дурак оказался между мной и соляным забоем в неудачный момент, если ты понимаешь, о чем я?

Паво кивнул.

— Думаю, понимаю.

Башу посмотрел на шрамы от кнута на плечах Паво.

— Я погляжу, ты уже знаком с кнутом Горзама?

— Однажды он перегнет палку, — пожал плечами Паво и наклонился, чтобы поднять стоящую у ног корзину, доверху полную соляных кристаллов.

Башу улыбнулся на это.

— Да, это будет славный день!

Паво согнулся в три погибели, чтобы пробраться обратно через туннель, оставив Халеда и Башу разговаривать. Он выпрямился, когда вышел из туннеля обратно в главную пещеру, и направился прямо к подъемнику у главной шахты. На этот раз блок не двигался. Он на мгновение удивился этому, сбросив корзину на землю. Мысли его поплыли. И снова, несмотря на внутренний голос, кричащий ему остановиться, он рискнул взглянуть вверх. Далекий дневной свет казался теперь странным и чуждым — так давно он в последний раз ощущал его на своей коже. Лишь на мгновение он позволил мыслям унестись вдаль. Та последняя ночь с Фелицией. Сытый желудок и спокойное сердце. Теплый уют постели. Ее гладкая, благоухающая кожа.

Раскатистый хохот Горзама заставил его вернуться в мрачную реальность. Гигантский стражник стоял в темной нише в стене пещеры, допивая мутную жижу из чашки — воду с толчеными семенами мака. Похоже, Горзаму требовалась регулярная доза этого варева — каждые несколько часов смены. Здоровяк осушил чашку и начал спускаться по каменистой тропе к дну пещеры. Его обычно искаженные злобой черты казались расслабленными, веки отяжелели от зелья. Паво поднял пустую корзину и собрался было снова повернуть к входу в туннель. Но тут он замер, прикованный взглядом к краю главной шахты прямо перед собой. На верхушке лестницы, поднимаясь из нижней камеры, показалась фигура с копной светлых волос, покрытая солью. Сердце Паво бешено заколотилось.

Они уставились друг на друга, разинув рты.

— Паво? — прохрипел Сура.

Паво осторожно шагнул вперед, словно боясь развеять этот мираж. Но это была не иллюзия. Сердце защемило при виде друга: он был счастлив, что тот жив, и в то же время приходил в ужас от его изможденного вида. Глаза Суры запали и были обведены черными кругами. Скула была сломана — без сомнения, дело рук стражников. Лодыжки были покрыты коркой соли, едва скрывавшей ссаженную до мяса плоть там, где его заковывали в цепи во время перехода через пустыню. Ребра и плечи выпирали точно так же, как у Халеда.

— Ну, не смотри на меня так — ты и сам, знаешь ли, похож на завтрак нищего, — нахмурился Сура.

Паво стоило огромных усилий не рассмеяться и не обнять друга. Он бросил быстрый взгляд по сторонам и увидел, что Горзам направляется к ним.

— У меня мало времени. Где вас держат?

— Мы в камере внизу. Меня послали сюда за веревкой — блок сломался. Я должен забирать корзины, которые спускают из верхних камер.

— Мы? — Паво уцепился за это слово.

— Зосима, Кводрат и Феликс тоже там, внизу. Я бы рубил соль рядом с ними в забое, но... Я попытался сказать им, что я лучший соледобытчик в Адрианополе... хотя даже я не уверен, что это должно было значить. — Он выдавил сипящий смешок и слабую ухмылку. — Хабитус и Ностер в камере под нами. Были и другие, но... — он покачал головой.

Глаза Паво заметались.

— Галл... что с Галлом?

Лицо Суры вытянулось, и он покачал головой.

— Они убили его? Там, в пустыне? — Паво слышал свои слова так, словно их произнес кто-то другой.

— Нет, — ответил Сура, — он был с нами всю дорогу — через остаток пустыни, через Персидский залив и до этого живого кошмара. Знаешь, мы с ним несли тебя. Саваран, похоже, забавляло, что мы хотим тащить лишнюю ношу, и они позволили; мы поили тебя и кормили медом, когда нам его давали. А потом, когда мы добрались до входа в шахты, — он ткнул пальцем вверх,