Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Архимаг Рамак, — с горечью закончил за него Паво.

— Да, — растерянно нахмурился Сура. — Их должны были казнить, Паво. И это было несколько недель назад.

Взгляд Паво потух. Радость от встречи с Сурой угасла. Железный трибун XI Клавдия наконец пал. Он почувствовал, как сердце сковывает оцепенение. Это было чувство, которого он не испытывал с детства. С того дня, когда легионер с пустыми глазами принес ему похоронные деньги за отца. Для Паво Галл был отстраненным, холодным, никогда не был таким другом, как Сура. Никогда не был другом... нет, он был чем-то гораздо большим.

— Паво... — Сура схватил его за плечо, вырывая из мыслей. — Паво!

Паво поднял голову, видя тревогу на лице друга. Взгляд Суры был устремлен ему за спину. Позади загрохотали шаги. Паво развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть перекошенную физиономию Горзама. Кнут свистнул и впился ему в руку.

— А ну назад на пост! — взревел он; кратковременное действие макового экстракта явно ослабевало.

Паво отшатнулся, задыхаясь от боли, и увидел, как другой стражник толкает Суру обратно вниз по лестнице. Он отковылял прочь от следующего удара Горзама, зажимая бицепс, разодранный шипами. Согнувшись, он поспешил обратно в туннель; дыхание с хрипом вырывалось сквозь стиснутые зубы. Гнев, какого он не знал прежде, вскипел в его жилах.

Глава 13

Галл сидел на корточках рядом с Оливией и держал ее за руку, пока она спала. Она сжала его пальцы, а затем перевернулась с сонным, довольным вздохом, обнимая одной рукой маленького Марка. Галл улыбнулся, натягивая одеяло им на плечи. На благословенный миг его беды отступили. Но тут в костре треснуло полено, и он вздрогнул, резко обернувшись и всматриваясь в темноту. Холодный осенний ветер забрался под его тунику и оживил кипарисы, но эта поляна у обочины дороги в Северной Италии была пустынна. Сама дорога тоже была совершенно пуста: Медиолан остался лишь далеким заревом на западе, а портовый город Аквилея затерялся во тьме на востоке. Значит, они одни, подумал он. Несмотря на это, его взгляд упал на топор и заостренный кол, прислоненные к повозке.

Он встал, взял топор и обошел повозку, чтобы убедиться наверняка. Телега, как всегда, была нагружена ячменем и луком-пореем. Обрабатывать чужую землю и возить излишки урожая на рынок — вот и все заботы, которые у него были до недавних пор, всего несколько недель назад. Заботы, на которые он с радостью обменял бы те, что терзали его сейчас.

Обойдя повозку, он потянулся за бурдюком с вином, спрятанным под козлами, сделал долгий глоток, а за ним сразу другой. Вино было неразбавленным и крепким, как он и надеялся; оно согревало его и топило страхи. Последние недели он привык пить именно так, зная, что иначе мысли сведут его с ума.

— Придут ли они за мной сегодня ночью? — прошептал он, глядя на убывающую луну. — То, о чем они меня просили... ни один человек не смог бы сделать этого и жить потом в ладу с собой. Разве ты не выбрала бы то же, что и я?

Луна смотрела в ответ, холодная и безмолвная.

Спекулаторы будут куда более беспощадны. Он осел рядом с повозкой и сделал еще один глоток вина, долго и пристально глядя в догорающий костер. Он хотел хлебнуть еще, но понял, что бурдюк пуст. Именно тогда его отвлек тихий сонный стон Оливии.

Он посмотрел на нее и маленького Марка. У них, простой семьи земледельцев, не было богатств, но они были друг у друга, и большего им не требовалось. Эта мысль, казалось, сделала тьму менее угрожающей. Он почувствовал, как от этих сентиментальных мыслей защипало в глазах, и понял, что вино играет с его чувствами. А завтра предстоял долгий путь в Аквилею. Он еще раз обвел взглядом пустынную сельскую местность и покачал головой, сдавленно хохотнув.

— Спи уже, старина, никто за тобой сегодня не придет.

Он прокрался к Оливии, лег позади нее, обнял за талию и уткнулся носом в ее теплую со сна шею. Довольная улыбка тронула ее тонкие черты, и этого зрелища было достаточно, чтобы убаюкать его. К счастью, он провалился в сон без сновидений.

Но странное ощущение прокралось сквозь черноту сна. За ним наблюдали. Он резко сел. Все было тихо. Деревья не шелохнулись.

Оливия заворочалась рядом.

— Что случилось? — захныкала она, прижимая Марка к груди.

— Ты сделал глупый выбор, Галл! — выплюнул голос.

Сердце Галла заколотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Винный туман цеплялся за разум, пока он озирался по сторонам. Земля была пуста... пока он не увидел фигуры, выходящие из деревьев: двое спекулаторов, закутанные в темно-красные плащи и вуали, скрывавшие все, кроме жаждущих крови глаз. Их сопровождала стая из шести узловатых варваров со всклокоченными волосами. Квады, понял он — свирепые ублюдки. Они были вооружены мечами и дубинами.

Галл заслонил собой Оливию и Марка, пока варвары приближались, словно хищные волки. Его руки метнулись к земле рядом, ища оружие. И тут он вспомнил, что оставил его у повозки.

— Дурак! — проклял он себя.

Он развернулся и бросился к повозке, но увидел, как из-за нее шагнул другой варвар, замахиваясь дубиной. Оружие врезалось в череп, и он рухнул на землю; в голове завертелся вихрь ярких вспышек и черноты. Из ушей и носа сочилась теплая кровь, и он понял, что не может пошевелиться. Крик Оливии разорвал ночь, и Марк запаникованно зарыдал.

— Готов, — прошипел один спекулатор.

— Ага, — промурлыкал другой, — теперь посмотрим, не хочет ли жена фермера поиграть...

Крики жены и ребенка, последовавшие за этим, терзали его душу, пока она не онемела. Эхо звучало в разуме Галла еще долго после того, как они смолкли. Он слышал, как двое спекулаторов передавали монеты квадам. Затем они разошлись, харкая на него сгустками мокроты.

В конце концов настал день, и зрение вернулось. Но двигаться он по-прежнему не мог. Он услышал скрип приближающейся повозки. Вскоре над ним склонился незнакомец. Старый путник с усталым лицом. Путник поднес воду к его губам, а двое мальчишек, бывших с ним, помогли Галлу сесть. В голове прояснилось, и глаза сфокусировались на двух неподвижных фигурах, лежащих