Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Нет... — закричал Галл, вырываясь из рук путника. Он упал вперед, на колени, протягивая дрожащую руку. — Нет!

***

Галл резко сел, вытянув руки. Но тени его мертвой семьи растаяли, и он понял, что проснулся от одного кошмара в другом. Эта душная, раскаленная яма в сердце Бишапура была его уделом вот уже более пяти недель. Пол и стены ямы были каменными, и кости ломило от сна на такой поверхности. Тесное пространство накрывала приподнятая железная решетка, сквозь которую палило полуденное персидское солнце, превращая яму в подобие печи. Время от времени по решетке скользили тени, и со всех сторон доносился резкий гомон голосов.

Затем позади него что-то зашуршало.

Галл вздрогнул, почти забыв, что он не один.

Он обернулся. Карбо лежал, свернувшись калачиком на другой стороне ямы, в беспокойном сне. Его голова дергалась, губы дрожали, и он снова и снова бормотал что-то на парси.

Это пугало Галла в первые дни пребывания в яме, но теперь он привык слышать, как римский солдат говорит на языке врага. Однако за пять недель в этой убогой дыре сам он усвоил лишь основы языка — «да», «нет» и тому подобное, недостаточно, чтобы понимать разговор.

«В чем твой секрет, центурион?» — проворчал он себе под нос.

Внезапно бормотание Карбо сменилось греческим.

— Простите меня...

Галл нахмурился. Это было что-то новое, но тон казался пугающе знакомым по его собственным кошмарам.

Тут Карбо резко сел, протягивая руки, как это сделал Галл всего мгновение назад.

— Я должен был дождаться вас. Простите меня!

— Центурион? — окликнул Галл.

Мгновение выпученные глаза Карбо продолжали смотреть на какую-то призрачную муку; его морщинистое лицо блестело от пота, грудь быстро вздымалась. Затем он моргнул, увидев Галла, увидев стены ямы.

— Трибун, — он нахмурился, тут же надевая хрупкую маску безразличия. — Пора?

Галл украдкой посмотрел на него и встал. Глубина ямы позволяла стоять лишь согнув шею. Приподнятая решетка открывала вид на окрестности: яма находилась в центре рыночной площади у подножия акрополя. Его глаза были на уровне лодыжек многочисленных прохожих. Персидские мужчины и женщины мрачно взирали на него сверху вниз, брезгливо морща носы. Они оттаскивали любопытных детей и шипели или одними губами произносили проклятия римским пленникам. Но копьеносцев поблизости не было, и, похоже, никто не приближался.

— Нет, время еще есть.

За последние недели рыночная площадь вокруг них преобразилась. На северных склонах акрополя установили дугу деревянных трибун, и сейчас потные рабочие трудились над последними секциями. Он взглянул вверх, мимо сидений, на два строения, увенчивающих плато акрополя. Храм Огня с синим куполом и дворец с высокими сводами напоминали стервятников, сидящих на скале и высматривающих добычу. Затем он заметил две фигуры, спускающиеся с плато. Один — мощный широкоплечий воин, другой — его полная противоположность: сгорбленный, подслеповатый, с бледной лысиной и болезненно натянутыми чертами лица. Тамур и его хозяин, Рамак. Псы, отправившие его людей в шахты и отказавшие ему в чести разделить их судьбу.

«У нас на тебя другие планы, римлянин», — рявкнул Тамур, прежде чем их с Карбо швырнули в эту раскаленную яму. Карбо громогласно протестовал, требуя отправить его обратно в шахты, а затем рыдал, когда его мольбы остались без ответа. Казалось, еще один слой в загадке прошлой жизни центуриона.

Их ввели в Бишапур привязанными позади коня Тамура, словно пленных вражеских царей. Собравшиеся толпы славили спахбада как героя. Галл был уверен, что они с Карбо умрут в тот же день — казненные на глазах у толпы, без сомнения. И если бы это зависело только от Тамура, так бы и случилось. Но их привели на эту рыночную площадь, где ждала толпа, а на возвышении стояла одинокая фигура Рамака. Одного взгляда в глаза этого человека хватило, чтобы Галл понял: их смерть не будет быстрой.

«Ахура Мазда, Священный Огонь горит ярко сегодня, ибо ты благословляешь нас этим знамением», — сказал архимаг, раскинув руки и обращаясь к небесам. Персидский стражник шипел перевод с парси на ухо Галлу. «Эти солдаты Рима пришли из своего темного царства, чтобы бросить вызов твоей благородной истине. Но вместо этого конец встретит их ложь». Затем Рамак обвел взглядом собравшихся людей. «Джашан Шахревар наступит менее чем через две луны. В этот день Праздника Железа эти римляне примут свой последний бой. И когда они падут на колени, я открою вам волю Ахуры Мазды для народа Персиды и Дома Аспафет».

Затем под громоподобное ликование тысяч зрителей их с Карбо швырнули в эту яму. Последующие дни шли по простому распорядку. Они просыпались от адской жары, а затем в середине утра их отводили в гимнасий. Готовиться к тому, что грядет. Галл осмотрел сеть свежих синяков и порезов на коже, затем взглянул на солнце, гадая, сколько еще осталось до того, как за ними придут сегодня.

Послышался приближающийся стук сапог, и тени двух мидийских копьеносцев заслонили солнечный свет, отвечая на его вопрос.

— Пора вам снова пустить кровь, — ухмыльнулся один копьеносец, пока другой отпирал решетку.

***

Толпа недоверчиво роптала, то тут, то там раздавались резкие проклятия, пока Галла и Карбо под конвоем вели вокруг подножия акрополя к гимнасию. Они остановились в тени группы пальм перед бледно-розовыми стенами и деревянными воротами комплекса, слыша звон мечей изнутри и зная, что их ждет. Затем ворота со скрипом отворились.

Внутренний двор был наполовину в тени, наполовину залит палящим солнцем. Двое слабых на вид темнокожих мужчин стояли спина к спине, обнаженные, вооруженные лишь копьями. Их кружили трое воинов, облаченных в бронзовые чешуйчатые доспехи и богато украшенные шлемы, усыпанные драгоценными камнями, с широкими позолоченными крыльями. «Пуштикбаны в старинных доспехах», — понял Галл. Они, казалось, отказались от масок, которые обычно носили воины их рода, лишь для того, чтобы бросать злобные взгляды на своих жертв. Двое ловко взмахивали изогнутыми саблями, а предводитель нес молот с шипом на одном конце.

Галл оглядел пол гимнасия, заметив отрубленное ухо и брызги засохшей крови. И было кое-что новое: каменный блок, покрытый спекшейся коркой. Галл перевел взгляд с шипастого молота на разбитый, окровавленный камень. Выбоины в камне по форме в точности повторяли шип.

— А, похоже, мы рано, — прошипел мидийский копьеносец позади Галла. — Ну что ж, можешь расслабиться и посмотреть на судьбу этих двух преступников.

Один из двух преступников бросил копье, упал на колени и