Земля Священного Огня - Гордон Догерти

и оседали на его жестких волосах и бороде. Он остановился, когда дыхание перехватило, затем последовал очередной приступ сипящего, лающего кашля. Казалось, грудь горит огнем — сегодня сильнее, чем в любой другой день в этой проклятой дыре.

Впереди он увидел Феликса; невысокий примипил сгорбился и дрожал, взваливая корзину на плечи. Маленький грек споткнулся, упав на одно колено. Зосима инстинктивно бросился к нему, но стражник успел первым, и Зосима застыл в нерешительности. Стражник допил из бурдюка, вытер губы, рыгнул и покачал головой, глядя на Феликса, сидящего на корточках и тяжело дышащего.

— Слабый римлянин, — произнес он на ломаном греческом, а затем с размаху ударил сапогом Феликсу в живот.

Феликс вскрикнул и скрючился от удара; корзина с солью опрокинулась на пол пещеры.

— Ну вот, смотри, что ты наделал! — сказал стражник с радостной улыбкой.

Зосима поморщился. Сердце требовало броситься вперед, размозжить лицо стражника кулаками, но разум остановил его. Он увидел рядом другую фигуру, наблюдавшую за этим. Кводрат был, без сомнения, отражением его самого: громадная фигура, иссохшая после пяти недель жалких пайков, лицо покрыто белой пылью, глаза обведены черными кругами. Борода теперь дополняла усы большого галла, такая же свалявшаяся и всклокоченная, как и волосы.

Когда стражник отошел, чтобы обругать другую группу рабов, Зосима и Кводрат помогли Феликсу встать. Кводрат сгреб рассыпанную соль обратно в корзину.

— Но там теперь пыль и грязь, — сказал Феликс, метая взгляды по сторонам, проверяя, не видит ли кто.

— Хорошо, пусть персидские ублюдки сломают об нее свои чертовы зубы, — прошипел Кводрат.

Феликс тяжело дышал, затем зашелся в приступе кашля. Маленький примипил, казалось, покраснел, силясь вздохнуть. Когда Феликс снова обрел равновесие, взгляд Зосимы приковало к тыльной стороне ладони маленького грека: по коже текла багровая капля, и еще немного было на губах.

— Господин! — ахнул Зосима.

— Это был лишь вопрос времени, — пожал плечами Феликс. — Для меня, для тебя, для всех нас. Ты слышал, что говорят другие рабы: когда кровь станет черной, все кончено.

— Значит, нам нужно найти выход отсюда или умереть в попытке, — мрачно произнес Зосима.

— Это безнадежно, — покачал головой Феликс. — Я все время в камере думал об этом. Главная шахта — единственный выход, но она слишком хорошо охраняется. Если бы нас было больше, возможно.

Кводрат прохрипел что-то, с трудом сдержав собственный приступ кашля.

— Ну, может, это заставит тебя передумать?

Большой галл посмотрел по сторонам, затем достал наполовину полный бурдюк из корзины, которую нес.

Глаза Зосимы полезли на лоб. Феликс сдавленно ахнул.

— Где во имя Аида ты взял...

Слова Зосимы затихли, когда Кводрат стряхнул соляную пыль с бурдюка, открывая выцарапанную надпись «XI Клавдия», и ткнул большим пальцем вверх.

— Похоже, у нас есть товарищ в камере наверху. Паво.

— Да? — Мысли Зосимы закружились.

— Да, они с Сурой передают сообщения вверх и вниз со вчерашнего дня. Они планируют, как использовать подъемник для побега, — он постучал пальцем по мелким каракулям и рисункам у основания бурдюка.

Зосима нахмурился.

— Но ты слышал, что случается с теми, кто пытается сбежать таким путем.

— Да, — кивнул Кводрат в сторону главной шахты и одинокой фигуры Суры, наблюдающего за корзинами, как обычно. — И Сура считает, что они проверяют тщательнее, чем когда-либо — протыкают копьями каждую корзину, так он слышал; и при малейшей странности они останавливают блок, и все стражники наверху сбегаются, жаждая обагрить клинки кровью.

Феликс нахмурился.

— Сура всегда был немного чокнутым ублюдком, но это уже ни в какие ворота. И это называется планом?

— А вот здесь начинается самое интересное, господин. Видите ли, возможно, стражники слишком уж усердно следят за подъемником. — Лицо Кводрата расплылось в широкой ухмылке. Это зрелище после столь долгого пребывания в этом месте вызвало ответные ухмылки у Зосимы и Феликса. — Но прежде чем я расскажу подробности, — он протянул бурдюк, — выпейте это.

Халед посмотрел вверх сквозь главную шахту; крошечный диск дневного света отразился в его глазах.

— Ахура Мазда желает, чтобы этот день стал либо лучшим из дней, когда я обрету свободу и воссоединюсь с семьей... либо самым темным часом, когда Ахриман навеки низвергнет мою душу во мрак.

Паво посмотрел вверх вместе с ним, затем опустил взгляд на бесконечную вереницу корзин с солью, выплывающих из темноты, проходящих мимо него и устремляющихся вверх, к миру живых. Он увидел одну с тремя зарубками на краю — сигнал от Суры.

— Пора, — сказал он.

— Это сработает, а? — прошипел Башу рядом с ними. Человек нервничал, глаза его бегали. — Я должен выбраться из этого места.

— Расслабься, — Халед положил руку ему на плечо. — Мы должны быть спокойны, иначе наша уловка не сработает.

Троица подняла пустые корзины и отвернулась от главной шахты. Тошнота подступила к горлу Паво; о последствиях поимки лучше было не думать. Впрочем, подумал он, перспектива остаться здесь навечно была ничуть не лучше. Он собрался с духом и посмотрел на темную нишу на середине высоты стены пещеры. Прошло несколько часов смены Паво, и там, как всегда, в темноте стоял Горзам, разговаривая с другим стражником и прихлебывая свое питье. Парочку было едва видно, и это было ключевым моментом.

Паво, Халед и Башу проходили мимо стражника за стражником, уставившись в землю перед собой, словно направляясь обратно ко входу в тесный туннель. Но в последний момент они свернули, ступив на поднимающуюся каменистую тропу, что лепилась к стене пещеры и вела к нише. Тропа была усеяна рабами, работавшими на отвесном кристаллическом склоне. Они медленно поднимались по узким мосткам, делая вид, что обсуждают работу. Все это время Паво украдкой бросал взгляды на дно пещеры. Ни один стражник не смотрел в их сторону.

Они подобрались ближе к нише, пока не услышали разговор Горзама и не увидели его силуэт: он стоял спиной, допивая чашку. Речь гиганта звучала невнятно, как и речь его товарища. Горзам потер виски и откинулся на стену ниши, сползая вниз, чтобы сесть. Они наблюдали, как парочка что-то бормотала, затем стала отвечать односложно. Наконец они умолкли, уронив головы.

Паво сжал кулак в знак победы. «Спасибо за идею, Ябет», — сухо подумал он.

Он повернулся к своим спутникам.

— Ты сделал это! — прошептал он Башу.

Серебряные глаза Башу сверкнули во мраке.

— Едва